(no subject)
Dec. 11th, 2007 11:59 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lukomnikovПрислали ссылку на статью о моих стихах (запись подзамочная). Текст воспроизвожу здесь - с любезного разрешения автора.
Г.Л.
-------
Зоя Беляева (![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
zoe_archiviste)
ЦВЕТОМУЗЫКА В СТИХАХ.
Известно, что стихи в классической форме обычно содержат в себе три своеобразных козыря, составляющих их художественную часть: рифму, ритм и игру слов. Без каждого из них стихотворение много теряет, и на первый взгляд они равноправны; однако, если разбирать их по отдельности, очевидно, что на самом деле эти три "столпа" несоразмерны по значению. Рифма - пожалуй, самое грубое стихотворное искусство, доступное даже далёким от поэзии людям; если взять наиболее нехудожественные стихи - скажем, заказные поздравления или то, что пишут не одарённые поэтически подростки лет в четырнадцать-пятнадцать - сразу бросается в глаза, что только рифма там соблюдается более или менее точно. Объясняется это, по-видимому, не только тем, что рифму достаточно просто подобрать, но и тем, что именно рифма как фактор стихосложения прививается человеку раньше всего вместе с детскими стихами. Рифма у каждого, кто хотя бы немного знаком с литературой, откладывается глубоко в подсознании как самое важное, что определяет стихи. Тем не менее, вряд ли кто-то попытается оспорить, что всё то же творчество подростков или поэтов, пишущих на заказ, нельзя назвать настоящими стихами, несмотря на соблюдение рифмы.
Ритм - искусство более тонкое и сложное, недоступное зачастую даже весьма способным к литературной деятельности людям. Именно он придаёт стихотворению оформленность и законченность, превращая простой набор рифмованных строк, связанных по смыслу, в стихи. Опять же, если рифмованные строки считать стихами сложно, то так называемые белые стихи, где соблюдается ритм, но не рифма, признаны ещё в те времена, когда каноны стихосложения были достаточно строгими. Владение элементарными правилами силлабо-тонического стихосложения и умение применять без погрешностей стихотворные размеры - своего рода залог мастерства, хотя это лишь остов для творчества.
Наконец, самое сложное стихотворное искусство - игра слов во всём многообразии её видов. Чтобы освоить её, необходимо либо обладать превосходным языковым чутьём, либо же с малых лет быть приученным играть словами, как это произошло, к примеру, с Льюисом Кэрролом, который, несмотря на то, что не был поэтом, был всё же прекрасным мастером каламбура, сумевшим воплотить свои умения в литературной деятельности; известно, что для него своего рода тренировкой, выработавшей эти умения, была игра "цепочка", цель которой - бесконечные перевоплощения слов путём пошаговой замены букв. Игра слов - единственный фактор художественного стихосложения, который можно выделить в особый, полноправный вид литературного искусства. Каламбур, ассонанс, аллитерация при умелом употреблении украшают стихи, как не украсит их ничто другое; но и сами по себе они могут составлять целостные произведения, и я бы хотела назвать это явление графико-звуковой миниатюрой. Тем не менее, вплоть до двадцатого века игра слов практически не рассматривалась как отдельный жанр, хотя известны отдельные примеры таких миниатюр, как, скажем, знаменитый палиндром "А роза упала на лапу Азора", приписываемый Афанасию Фету. Настоящим же первооткрывателем жанра можно назвать Валерия Брюсова, написавшего стихотворение "Июльская ночь", являющееся абецедарием, блестящий анацикл "Жестоко - раздумье. Ночное молчанье…", палиндром "Голос луны" и другие стихотворения, основанные на игре слов. Интересна поэма Велимира Хлебникова "Степан Разин", состоящая из 350 палиндромов. Полное же выделение графико-звуковой миниатюры в отдельный вид творчества произошло лишь с приходом в литературу сперва Дмитрия Авалиани, а затем и единственного, пожалуй, на сегодняшний день поэта, для которого этот вид искусства является профилирующим - Германа Лукомникова, также известного как Бонифаций. Самое заметное из сделанного им до сих пор - без сомнения, "Антология русского палиндрома", где собран весь опыт палиндрома и некоторых других видов графико-звуковой миниатюры в русской литературе, от Фета до самого Лукомникова.
Отношение этого человека к поэзии вообще новаторское, хотя у него есть несомненные способности к написанию "классических" стихов с соблюдением всех трёх факторов стихосложения. При этом его умение играть словами поистине уникально. Русской литературе не известен более ни один автор с такой яркой способностью к этому, а в мировой сравнить его можно разве что с Льюисом Кэрролом. Лукомникову удаются практически все виды игры слов; словно факир, он легко подчиняет себе самые, казалось бы, непригодные для этого слова, сочетая несочетаемое. Его стихи лучше всего читать вслух - тогда открываются все их секреты, которые при обычном чтении порой сложно заметить.
А во сне-то вас нет.
Обычная на первый взгляд фраза при чтении вслух поражает музыкальностью звучания. Исполнение же самого Лукомникова придаёт его стихам ещё большую звучность. Обладающий ярким артистическим даром, автор каждое из них умеет преподнести на особых тонах эмоций. В его творчестве всегда присутствует философская нотка, открывающая читателю Лукомникова-созерцателя, умеющего подмечать и поэтизировать как в языке, так и в жизни те мелочи, мимо которых другой человек пройдёт не заметив. Поэзия его вообще отчасти поэзия наблюдателя, находящегося как бы в медитативном состоянии, но при этом замечающего всё вокруг. Его стихи, будь это палиндромы, многобуквицы или просто полушуточные двустишия, всегда кажутся беглыми заметками, записанными где-то на манжете, на крышке стола, на вырванном из блокнота листке. Во многих из них чувствуется даже не столько каламбур ради каламбура, сколько попытка запечатлеть мимолетную мысль и настроение. Есть у Лукомникова и стихи, в которых и каламбур как таковой отсутствует - только фотография мысли:
Кто-то
В небо
Пальцем
Тыкал:
"Вкл" -
И "Выкл",
"Вкл" -
И "Выкл"...
Порой поражает, что в палиндроме - жанре и без того очень сложном - Лукомников способен уместить и аллитерацию, и ассонанс, даруя палиндрому особую мелодичность.
Не диво ли? - маниак, Каин, а миловиден.
Примечательно, что его стихи особенно любят дети; видимо, это связано с тем, что Лукомников - один из немногих литераторов, не утерявших той уникальной способности видеть удивительное в каждом слове, которая свойственна, как правило, только маленьким детям и которой восхищался великий знаток языка К. И. Чуковский, посвятивший ей книгу "От двух до пяти". Творчество Лукомникова - это прежде всего тонкий и очень интересный примитивизм, родственный этой неосознанной и потому особенно прекрасной игре с языком. В какой-то степени то, что делает Лукомников, похоже на детские опыты со словами. Сам автор, однако, признаёт, что в его творчестве нет той машинальности, которая свойственна стремительно развивающемуся детскому уму - и в том особая ценность его творчества, что стихи его всё равно отличаются лёгкостью и, что немаловажно, мгновенно запоминаются. Нередко читатели отмечают факт, который, без сомнения, определяет Лукомникова как очень талантливого автора - его стихи легко входят в повседневный язык, их хочется цитировать. Причина этого, по-видимому, как в лёгкости, с которой они отпечатываются в памяти, так и в том, что они часто служат своего рода иллюстрацией повседневности.
А какой вы были нации
В позапрошлой инкарнации?
---
Имеющий уши
Да купит БЕРУШИ.
Вообще в стихах Лукомникова часто можно встретить иронию по отношению к самым обычным жизенным явлениям. Особенность этого поэта - в той смеси наблюдательности, остроумия и лёгкой грусти, которая отражает одновременно внутренний мир его лирического героя и в то же время свойственна любому из читателей. Он сам - персонаж своих стихов, но каждый способен найти в его творчестве отражение собственных мыслей. В стихах Лукомникова нет ни малейшего стремления навязать читателю своё мировоззрение, но мало кто из этих читателей не найдёт у него ничего, волнующего душу. Такое ощущение, что Лукомников одарён прежде всего способностью понять любого, которая для поэта бывает подчас важнее художественных изысков. Его творчество - это прежде всего красиво и душевно, и сложно сказать, какой фактор тут будет доминировать - у Лукомникова они совершенно равноправны. Его стихи очень изящны в своей простоте и близки любому сердцу - и в этом совершенное проявление таланта. Герман Лукомников - именно тот автор, который при большем внимании к его персоне мог бы с лёгкостью стать современным народным поэтом и живым классиком. Его творчество на фоне того, что делают современные "усложнённые" поэты, кажется глотком свежего воздуха, оно одновременно очень глубоко и при этом упрощено до предела. Среди его стихов есть такие, что состоят из пары слов, обозначающих сюжет - но сомневаться в их высокой художественности и в мастерстве автора всё равно невозможно.
Аксакал
Проскакал.
Его стихи очень естественны. Кажется, что они были всегда. Величие Лукомникова - именно в том, что он ничего не усложняет, не пытается искусственно воздействовать на читателя с помощью замысловатых уловок, не маскирует своих недостатков за пышным боа развесистых и малопонятных речений - тех, которые если кому и понятны, то только автору. Его стихи - это воплощение самой жизни, это дыхание автора в очень изящной словесной оболочке, в которой нет никакой нарочитости и вычурности. С художественной точки зрения они безупречны - в них встречаются и тонкие, подчас неожиданные рифмы, и выверенный, чёткий, близкий обыденной человеческой речи ритм, хотя главным украшением остаётся игра слов во всём её многообразии.
Я рад! Ноту беру "до", дуре бутон даря.
---
У, чурка, ксиву!
---
О, дзен - гада-гуру, гуру-гада гнездо!
Эта игра бесконечна, она завораживает, увлекает - и читателю зачастую хочется продолжать её самостоятельно. И в этом та заслуга Лукомникова, которую ещё только предстоит открыть и развить - его стихи заставляют всякого, кто поймёт его творчество, самому взяться за игру слов. Она становится так же проста, как подбор рифмы - и нет более лёгкого и увлекательного способа в совершенстве освоить язык, чем занять себя этой игрой. Таким образом, стихи Лукомникова могли бы быть своего рода учебником по познанию русского языка в его красоте и звучности. Осмелюсь даже предположить, что чтение их детям могло бы отдалить тот момент закрепления языковых норм, после которого способность ребёнка к языковому творчеству угасает - и таким образом содействовать тому, чтобы ребёнок как можно дольше сохранял стремление экспериментировать со словами (что может только пойти ему на пользу в будущем, при изучении русского языка в школе). Тем лучше, что у Лукомникова много прекрасных детских стихов, среди которых - и те, где он вступает в игру с читателем.
Скорее! Скорее! Хватай авторучку!
Скорее собачку внизу нарисуй!
Под этим стихом! Беспризорную Жучку!
И в носик скорее её поцелуй!
---
Потемнело.
В чём же дело?
Лампочка
Перегорела.
И настоящее восхищение вызывают стихи, которые можно рекомендовать любым родителям, ребёнок которых учится читать:
ХОР СОГЛАСНЫХ
Б бормочет и бубнит.
В воркует и ворчит.
Г гогочет и галдит.
Д долдонит.
Ж жужжит.
З зудит или звенит.
К кашляет, кряхтит.
Л лопочет и лепечет.
М мычит или молчит.
Н ноет, нудит.
П пукает, пыхтит.
Р ревёт, рычит, рокочет.
С свистит, сипит, сопит.
Т талдычит и твердит.
Ф фыркает, фырчит.
Х хохочет, хрипит, хрюкает и храпит.
Ц цыкает, целует, цокает.
Ч чиркает, чавкает, чихает, чмокает.
Ш шипит, шуршит, шелестит и шепчет.
Щ щебечет.
Творчество Лукомникова - это творчество экспериментатора и первооткрывателя, для которого язык - бесконечное и большей частью ещё не изведанное пространство, в котором не существует каких бы то ни было границ. Это своего рода цветомузыка в стихах, узоры калейдоскопа, бесконечный фейерверк, принимающий произвольные, но неизменно красивые формы. Та же игра слов у него выходит за те пределы, в которых помещалась до его появления в литературе; в ход у него идёт всё - междометия, жаргон, даже нецензурные слова, но поэзия при этом сохраняет изящество, каким бы невозможным это ни казалось.
Что, сублимируя,
Несу, бля, миру я?
---
Вот она, геенна -
Жарко охуенно...
---
Лысым снеся яйца, нация… Ясен смысыл?
Лукомников пробовал себя и в стихах в прозе; эта часть его творчества наиболее эпатажна. Некоторые из этих стихотворений настолько экспрессивны и переполнены нецензурными выражениями, что оставляют у читателя чувство лёгкого шока. Однако выверенность стиля заметна и здесь. Те же стихотворения в прозе, которые выражают только минутную мысль, хороши в доверчивости и задумчивости лирического героя.
Я НИКОГДА НЕ БЫЛ ЗА ГРАНИЦЕЙ. А ведь, небось, когда-нибудь приеду туда, да и подумаю: "Вот я и за границей".
---
БЫВАЕТ ТАК: проскользнёт что-то, в слове ли, в движении, бестактность, что ли, такая, или попробуешь, вроде, замять, да не тут-то было, стена, и осмыслить-то не успеешь, а время пошло, и растёт это, и вот уже целая пропасть нелюбви, навсегда, пока не поплачешь и не покаешься.
Большинство стихотворений в прозе написаны ещё в начале 90-х годов. Они вошли в цикл "Заметы сердца".
Что же до книг Лукомникова, то на данный момент их вышло девять; однако среди них нет ни одной, которая отражала бы его творчество во всей полноте. Вообще заслуги Лукомникова перед русским языком видны, к сожалению, далеко не всем; тем не менее, определённое признание он всё же получил - не такое масштабное, какое заслужил, но достаточное для того, чтобы называться известным. Не ценить сделанного им нельзя; но, к сожалению, современное отношение к поэзии вообще и к примитивистской поэзии в частности - проблема культуры, без решения которой путь к признанию представляется сложным. Верится, однако, что настоящий расцвет его как писателя ещё на подходе. Во всяком случае, современная поэзия, утонувшая с головой в пустых исканиях и спутанных попытках выразить через многослойные фразы ничего не содержащую мысль, может только гордиться тем, что в рядах её авторов есть ещё талантливые люди.
Г.Л.
-------
Зоя Беляева (
zoe_archiviste)ЦВЕТОМУЗЫКА В СТИХАХ.
Известно, что стихи в классической форме обычно содержат в себе три своеобразных козыря, составляющих их художественную часть: рифму, ритм и игру слов. Без каждого из них стихотворение много теряет, и на первый взгляд они равноправны; однако, если разбирать их по отдельности, очевидно, что на самом деле эти три "столпа" несоразмерны по значению. Рифма - пожалуй, самое грубое стихотворное искусство, доступное даже далёким от поэзии людям; если взять наиболее нехудожественные стихи - скажем, заказные поздравления или то, что пишут не одарённые поэтически подростки лет в четырнадцать-пятнадцать - сразу бросается в глаза, что только рифма там соблюдается более или менее точно. Объясняется это, по-видимому, не только тем, что рифму достаточно просто подобрать, но и тем, что именно рифма как фактор стихосложения прививается человеку раньше всего вместе с детскими стихами. Рифма у каждого, кто хотя бы немного знаком с литературой, откладывается глубоко в подсознании как самое важное, что определяет стихи. Тем не менее, вряд ли кто-то попытается оспорить, что всё то же творчество подростков или поэтов, пишущих на заказ, нельзя назвать настоящими стихами, несмотря на соблюдение рифмы.
Ритм - искусство более тонкое и сложное, недоступное зачастую даже весьма способным к литературной деятельности людям. Именно он придаёт стихотворению оформленность и законченность, превращая простой набор рифмованных строк, связанных по смыслу, в стихи. Опять же, если рифмованные строки считать стихами сложно, то так называемые белые стихи, где соблюдается ритм, но не рифма, признаны ещё в те времена, когда каноны стихосложения были достаточно строгими. Владение элементарными правилами силлабо-тонического стихосложения и умение применять без погрешностей стихотворные размеры - своего рода залог мастерства, хотя это лишь остов для творчества.
Наконец, самое сложное стихотворное искусство - игра слов во всём многообразии её видов. Чтобы освоить её, необходимо либо обладать превосходным языковым чутьём, либо же с малых лет быть приученным играть словами, как это произошло, к примеру, с Льюисом Кэрролом, который, несмотря на то, что не был поэтом, был всё же прекрасным мастером каламбура, сумевшим воплотить свои умения в литературной деятельности; известно, что для него своего рода тренировкой, выработавшей эти умения, была игра "цепочка", цель которой - бесконечные перевоплощения слов путём пошаговой замены букв. Игра слов - единственный фактор художественного стихосложения, который можно выделить в особый, полноправный вид литературного искусства. Каламбур, ассонанс, аллитерация при умелом употреблении украшают стихи, как не украсит их ничто другое; но и сами по себе они могут составлять целостные произведения, и я бы хотела назвать это явление графико-звуковой миниатюрой. Тем не менее, вплоть до двадцатого века игра слов практически не рассматривалась как отдельный жанр, хотя известны отдельные примеры таких миниатюр, как, скажем, знаменитый палиндром "А роза упала на лапу Азора", приписываемый Афанасию Фету. Настоящим же первооткрывателем жанра можно назвать Валерия Брюсова, написавшего стихотворение "Июльская ночь", являющееся абецедарием, блестящий анацикл "Жестоко - раздумье. Ночное молчанье…", палиндром "Голос луны" и другие стихотворения, основанные на игре слов. Интересна поэма Велимира Хлебникова "Степан Разин", состоящая из 350 палиндромов. Полное же выделение графико-звуковой миниатюры в отдельный вид творчества произошло лишь с приходом в литературу сперва Дмитрия Авалиани, а затем и единственного, пожалуй, на сегодняшний день поэта, для которого этот вид искусства является профилирующим - Германа Лукомникова, также известного как Бонифаций. Самое заметное из сделанного им до сих пор - без сомнения, "Антология русского палиндрома", где собран весь опыт палиндрома и некоторых других видов графико-звуковой миниатюры в русской литературе, от Фета до самого Лукомникова.
Отношение этого человека к поэзии вообще новаторское, хотя у него есть несомненные способности к написанию "классических" стихов с соблюдением всех трёх факторов стихосложения. При этом его умение играть словами поистине уникально. Русской литературе не известен более ни один автор с такой яркой способностью к этому, а в мировой сравнить его можно разве что с Льюисом Кэрролом. Лукомникову удаются практически все виды игры слов; словно факир, он легко подчиняет себе самые, казалось бы, непригодные для этого слова, сочетая несочетаемое. Его стихи лучше всего читать вслух - тогда открываются все их секреты, которые при обычном чтении порой сложно заметить.
А во сне-то вас нет.
Обычная на первый взгляд фраза при чтении вслух поражает музыкальностью звучания. Исполнение же самого Лукомникова придаёт его стихам ещё большую звучность. Обладающий ярким артистическим даром, автор каждое из них умеет преподнести на особых тонах эмоций. В его творчестве всегда присутствует философская нотка, открывающая читателю Лукомникова-созерцателя, умеющего подмечать и поэтизировать как в языке, так и в жизни те мелочи, мимо которых другой человек пройдёт не заметив. Поэзия его вообще отчасти поэзия наблюдателя, находящегося как бы в медитативном состоянии, но при этом замечающего всё вокруг. Его стихи, будь это палиндромы, многобуквицы или просто полушуточные двустишия, всегда кажутся беглыми заметками, записанными где-то на манжете, на крышке стола, на вырванном из блокнота листке. Во многих из них чувствуется даже не столько каламбур ради каламбура, сколько попытка запечатлеть мимолетную мысль и настроение. Есть у Лукомникова и стихи, в которых и каламбур как таковой отсутствует - только фотография мысли:
Кто-то
В небо
Пальцем
Тыкал:
"Вкл" -
И "Выкл",
"Вкл" -
И "Выкл"...
Порой поражает, что в палиндроме - жанре и без того очень сложном - Лукомников способен уместить и аллитерацию, и ассонанс, даруя палиндрому особую мелодичность.
Не диво ли? - маниак, Каин, а миловиден.
Примечательно, что его стихи особенно любят дети; видимо, это связано с тем, что Лукомников - один из немногих литераторов, не утерявших той уникальной способности видеть удивительное в каждом слове, которая свойственна, как правило, только маленьким детям и которой восхищался великий знаток языка К. И. Чуковский, посвятивший ей книгу "От двух до пяти". Творчество Лукомникова - это прежде всего тонкий и очень интересный примитивизм, родственный этой неосознанной и потому особенно прекрасной игре с языком. В какой-то степени то, что делает Лукомников, похоже на детские опыты со словами. Сам автор, однако, признаёт, что в его творчестве нет той машинальности, которая свойственна стремительно развивающемуся детскому уму - и в том особая ценность его творчества, что стихи его всё равно отличаются лёгкостью и, что немаловажно, мгновенно запоминаются. Нередко читатели отмечают факт, который, без сомнения, определяет Лукомникова как очень талантливого автора - его стихи легко входят в повседневный язык, их хочется цитировать. Причина этого, по-видимому, как в лёгкости, с которой они отпечатываются в памяти, так и в том, что они часто служат своего рода иллюстрацией повседневности.
А какой вы были нации
В позапрошлой инкарнации?
---
Имеющий уши
Да купит БЕРУШИ.
Вообще в стихах Лукомникова часто можно встретить иронию по отношению к самым обычным жизенным явлениям. Особенность этого поэта - в той смеси наблюдательности, остроумия и лёгкой грусти, которая отражает одновременно внутренний мир его лирического героя и в то же время свойственна любому из читателей. Он сам - персонаж своих стихов, но каждый способен найти в его творчестве отражение собственных мыслей. В стихах Лукомникова нет ни малейшего стремления навязать читателю своё мировоззрение, но мало кто из этих читателей не найдёт у него ничего, волнующего душу. Такое ощущение, что Лукомников одарён прежде всего способностью понять любого, которая для поэта бывает подчас важнее художественных изысков. Его творчество - это прежде всего красиво и душевно, и сложно сказать, какой фактор тут будет доминировать - у Лукомникова они совершенно равноправны. Его стихи очень изящны в своей простоте и близки любому сердцу - и в этом совершенное проявление таланта. Герман Лукомников - именно тот автор, который при большем внимании к его персоне мог бы с лёгкостью стать современным народным поэтом и живым классиком. Его творчество на фоне того, что делают современные "усложнённые" поэты, кажется глотком свежего воздуха, оно одновременно очень глубоко и при этом упрощено до предела. Среди его стихов есть такие, что состоят из пары слов, обозначающих сюжет - но сомневаться в их высокой художественности и в мастерстве автора всё равно невозможно.
Аксакал
Проскакал.
Его стихи очень естественны. Кажется, что они были всегда. Величие Лукомникова - именно в том, что он ничего не усложняет, не пытается искусственно воздействовать на читателя с помощью замысловатых уловок, не маскирует своих недостатков за пышным боа развесистых и малопонятных речений - тех, которые если кому и понятны, то только автору. Его стихи - это воплощение самой жизни, это дыхание автора в очень изящной словесной оболочке, в которой нет никакой нарочитости и вычурности. С художественной точки зрения они безупречны - в них встречаются и тонкие, подчас неожиданные рифмы, и выверенный, чёткий, близкий обыденной человеческой речи ритм, хотя главным украшением остаётся игра слов во всём её многообразии.
Я рад! Ноту беру "до", дуре бутон даря.
---
У, чурка, ксиву!
---
О, дзен - гада-гуру, гуру-гада гнездо!
Эта игра бесконечна, она завораживает, увлекает - и читателю зачастую хочется продолжать её самостоятельно. И в этом та заслуга Лукомникова, которую ещё только предстоит открыть и развить - его стихи заставляют всякого, кто поймёт его творчество, самому взяться за игру слов. Она становится так же проста, как подбор рифмы - и нет более лёгкого и увлекательного способа в совершенстве освоить язык, чем занять себя этой игрой. Таким образом, стихи Лукомникова могли бы быть своего рода учебником по познанию русского языка в его красоте и звучности. Осмелюсь даже предположить, что чтение их детям могло бы отдалить тот момент закрепления языковых норм, после которого способность ребёнка к языковому творчеству угасает - и таким образом содействовать тому, чтобы ребёнок как можно дольше сохранял стремление экспериментировать со словами (что может только пойти ему на пользу в будущем, при изучении русского языка в школе). Тем лучше, что у Лукомникова много прекрасных детских стихов, среди которых - и те, где он вступает в игру с читателем.
Скорее! Скорее! Хватай авторучку!
Скорее собачку внизу нарисуй!
Под этим стихом! Беспризорную Жучку!
И в носик скорее её поцелуй!
---
Потемнело.
В чём же дело?
Лампочка
Перегорела.
И настоящее восхищение вызывают стихи, которые можно рекомендовать любым родителям, ребёнок которых учится читать:
ХОР СОГЛАСНЫХ
Б бормочет и бубнит.
В воркует и ворчит.
Г гогочет и галдит.
Д долдонит.
Ж жужжит.
З зудит или звенит.
К кашляет, кряхтит.
Л лопочет и лепечет.
М мычит или молчит.
Н ноет, нудит.
П пукает, пыхтит.
Р ревёт, рычит, рокочет.
С свистит, сипит, сопит.
Т талдычит и твердит.
Ф фыркает, фырчит.
Х хохочет, хрипит, хрюкает и храпит.
Ц цыкает, целует, цокает.
Ч чиркает, чавкает, чихает, чмокает.
Ш шипит, шуршит, шелестит и шепчет.
Щ щебечет.
Творчество Лукомникова - это творчество экспериментатора и первооткрывателя, для которого язык - бесконечное и большей частью ещё не изведанное пространство, в котором не существует каких бы то ни было границ. Это своего рода цветомузыка в стихах, узоры калейдоскопа, бесконечный фейерверк, принимающий произвольные, но неизменно красивые формы. Та же игра слов у него выходит за те пределы, в которых помещалась до его появления в литературе; в ход у него идёт всё - междометия, жаргон, даже нецензурные слова, но поэзия при этом сохраняет изящество, каким бы невозможным это ни казалось.
Что, сублимируя,
Несу, бля, миру я?
---
Вот она, геенна -
Жарко охуенно...
---
Лысым снеся яйца, нация… Ясен смысыл?
Лукомников пробовал себя и в стихах в прозе; эта часть его творчества наиболее эпатажна. Некоторые из этих стихотворений настолько экспрессивны и переполнены нецензурными выражениями, что оставляют у читателя чувство лёгкого шока. Однако выверенность стиля заметна и здесь. Те же стихотворения в прозе, которые выражают только минутную мысль, хороши в доверчивости и задумчивости лирического героя.
Я НИКОГДА НЕ БЫЛ ЗА ГРАНИЦЕЙ. А ведь, небось, когда-нибудь приеду туда, да и подумаю: "Вот я и за границей".
---
БЫВАЕТ ТАК: проскользнёт что-то, в слове ли, в движении, бестактность, что ли, такая, или попробуешь, вроде, замять, да не тут-то было, стена, и осмыслить-то не успеешь, а время пошло, и растёт это, и вот уже целая пропасть нелюбви, навсегда, пока не поплачешь и не покаешься.
Большинство стихотворений в прозе написаны ещё в начале 90-х годов. Они вошли в цикл "Заметы сердца".
Что же до книг Лукомникова, то на данный момент их вышло девять; однако среди них нет ни одной, которая отражала бы его творчество во всей полноте. Вообще заслуги Лукомникова перед русским языком видны, к сожалению, далеко не всем; тем не менее, определённое признание он всё же получил - не такое масштабное, какое заслужил, но достаточное для того, чтобы называться известным. Не ценить сделанного им нельзя; но, к сожалению, современное отношение к поэзии вообще и к примитивистской поэзии в частности - проблема культуры, без решения которой путь к признанию представляется сложным. Верится, однако, что настоящий расцвет его как писателя ещё на подходе. Во всяком случае, современная поэзия, утонувшая с головой в пустых исканиях и спутанных попытках выразить через многослойные фразы ничего не содержащую мысль, может только гордиться тем, что в рядах её авторов есть ещё талантливые люди.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
офф
Date: 2007-12-12 12:27 am (UTC)приколись
no subject
Date: 2007-12-12 11:43 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-12 01:02 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-12 06:17 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-12 01:27 am (UTC)"утонувшая с головой в пустых исканиях и спутанных попытках выразить через многослойные фразы ничего не содержащую мысль" -- мне тож так кажется.
Только я не согл., что козыря три (рифма, ритм, игра слов). Мне кажется, смысыл поэзии в том, что она использует слова не как термины, а как средство приближения к ощущению. ну, то, что называют "образностью".
no subject
Date: 2007-12-12 03:16 pm (UTC)Что до "трёх козырей", то я имела в виду только собственно художественную основу стихотворения. Про смысловую - разговор отдельный. Смею надеяться, что много ещё буду об этом говорить:)
no subject
Date: 2007-12-13 03:40 pm (UTC)http://tihomir-e.livejournal.com/202395.html
no subject
Date: 2007-12-13 05:43 pm (UTC)Лично я ни черта не поняла. У меня по математике в школе круглое два было:)))
no subject
Date: 2007-12-13 10:34 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-12 12:08 pm (UTC)А вот всё, что касается поэта Лукомникова, здорово написано.
Так часто бывает: посыл неверный, а дальше всё хорошо.
Но в конце опять плохо - когда за счет поэта Лукомникова обсираются (другого слова не найду) другие поэты. Вряд ли это приятно самому поэту Лукомникову.
no subject
Date: 2007-12-12 06:21 pm (UTC)