lukomnikov: (Default)

Анна Голубкова

Поэтический портрет эпохи

Русские стихи 1950—2000 годов: Антология (Первое приближение). В 2 томах. Составление: И. Ахметьев, Г. Лукомников, В. Орлов, А. Урицкий. — М.: Летний сад, 2010. — (Культурный слой; Волшебный хор).

Объявление о выходе в свет этой антологии немедленно вызвало в литературном сообществе самый настоящий скандал. Дело в том, что в анонсе был приведен список имен поэтов, значительная часть которого ничего не говорила даже очень прилежному читателю. При этом же многие другие имена, особенно важные для конца ХХ века, в этом списке отсутствовали. И это, разумеется, было сразу же воспринято поэтической общественностью как очередная попытка перекраивания существующих представлений о современной поэзии. Например, Кирилл Корчагин считает целью антологии не только пересмотр всей поэзии советского времени “с точки зрения доминирования неподцензурных творческих практик”, но и концептуальную перестройку поэтической картины конца 1990-х годов [1]. Между тем цели и задачи антологии были, на мой взгляд, совершенно другими, гораздо более альтруистическими. В небольшом предисловии к первому тому говорится о тех многочисленных материалах, которые появились за последние двадцать лет и которые должны быть как-то прочитаны и осмыслены. И эта антология, дающая общую и довольно полную картину развития русской поэзии второй половины ХХ века, как раз и является первым приближением к такому вот прочтению и осмыслению. Сложно даже представить, сколько всего пришлось прочесть составителям, чтобы в конечном итоге развернуть перед читателем обширную панораму имен и поэтических стилей. Конечно, эта картина не свободна от субъективности, и в отдельных случаях претензии к составителям имеют под собой основание. Однако надо понимать, что без некоторой пристрастности, без увлеченности и любви к своему предмету этот труд вообще никогда не мог бы состояться. Любовь же и объективность, как известно, вещи несовместимые. И потому не стоит ждать от этой книги холодного перечисления заслуг, а также четко отмеренного места в одной из общепринятых современных литературных иерархий для каждого из 576 поэтов. Речь в ней идет исключительно о русских стихах второй половины двадцатого столетия, собранных и изданных с заботливостью и любовью.Read more... )
lukomnikov: (Default)

Кирилл Корчагин

ОНТОЛОГИЯ АНТОЛОГИИ

Р у с с к и е   с т и х и   1 9 5 0 — 2 0 0 0   г о д о в. Антология (первое приближение). В двух томах. Составители И. Ахметьев, Г. Лукомников, В. Орлов, А. Урицкий. М., «Летний сад», 2010. Т. 1 — 920 стр. Т. 2 — 896 стр.

Не секрет, что поэтические антологии — одно из самых традиционных средств «картографирования» поэтического пространства. И часто издания такого рода оказываются едва ли не единственным источником по той или иной литературной традиции (как, в частности, обстоит дело с древней японской или тамильской поэзией). Поэтому любая работа подобного толка всегда проводится «с точки зрения вечности», и, видимо, поэтому же оценка конечного продукта практически всегда бывает крайне строга. В этом контексте особенно важными оказываются принимаемые составителями принципы отбора, сама структура издания, в идеале позволяющая отличать его от многих других опытов в антологическом жанре. При этом вечный вопрос — почему поэт Х. не попал на страницы книги — и его частый спутник — почему подборка поэта W. длиннее подборки «не менее великого» поэта Z., кажется, должны беспокоить только в том случае, если ответы на них никак не вытекают из принципов антологизирования. Разумеется, это более чем общие замечания, но, надеюсь, они помогут задать необходимую канву, ведь почти все обсуждения новых поэтических антологий сводятся к предъявлению составителям подобных счетов (впрочем, и этот текст от них не свободен).Read more... )
lukomnikov: (Default)
1. Каких авторов Вы бы добавили?
2. Каких авторов Вы бы удалили?
3. Каких авторов в антологии нету - и это, на Ваш взгляд, хорошо?

-------
Напомню, список авторов тут:
http://lukomnikov-1.livejournal.com/795085.html#cutid1
lukomnikov: (Default)
С. СОЛОВЬЕВ: ...И вдруг пришел ко мне недавно товарищ, ну, сейчас он уже товарищ, он когда-то у меня учился на режиссерском факультете, очень способный режиссер Саша Курняев. И принес мне в такой, в авоське, 2 огромных тома чего-то. Огромных. А я помню, у меня был такой опыт, я Абдулову на день рождения подарил книжку «Русское изобразительное искусство». Это тоже огромный-огромный том. И я когда принес ее Саше на день рождения, Саша увидел в ужасе, он вообще не очень как бы был такой книгочей и книголюб. Он увидел в ужасе, сказал: «Что это, что это?». Я говорю: «Саша, это книга. Это русское изобразительное искусство». Он говорит: «Спасибо тебе большое. Только, извини, я этого читать не буду. Ладно? Я этого читать не буду». Я говорю: «Саш, да там одни картинки». Он сказал: «А! Ну так это ж совсем другое дело. Это абсолютно другое дело». И то же самое я сказал Саше Курняеву. Говорю: «Саш, это я читать не буду. А что это?». 2 огромных тома, вот огромнейших. «А что это?». Он говорит: «Это, ну, вот, такая антология. Эта антология называется "Русские стихотворения с 1950-го по 2000-й год"». Я говорю: «Саш, ты меня извини, но я этого читать не буду, потому что, в общем, чего было хорошее, я читал уже, а это самое...» Он говорит: «Нет-нет-нет, я не для этого даю – там просто хорошие люди составляли, пусть у вас тоже будет».
Перед тем как поставить это в небытие на полку, я так, наткнулся на какую-то страницу. С левой страницы гениальные стихи, с правой страницы, с правой стороны тоже гениальные стихи. Я думаю: «Это я... Вот как бывает. Нарвешься вдруг...» Посмотрел. Я не знаю этих имен. Это время, когда я был молодым человеком, считалось, что я очень много читаю, считалось, что я очень много знаю. Дальше я стал листать. Это 2 тома абсолютно гениальных стихотворений, среди которых есть поэты, которых мы знаем, и Слуцкий есть. Они очень хорошо там выглядят. Но так, как рядом с ними выглядят те поэты, которых мы не слышали...

К. ЛАРИНА: Это параллельный культурный слой такой, да?

С. СОЛОВЬЕВ: То есть это параллельная жизнь. Причем, она такой подлинности, она такого феноменального итогового культурного значения. Вот, действительно, вот если говорить, итоговое культурное значение для нации. Поэтому меня это... И я думаю: «Все-таки, это было случайно», потому что очень толстые книжки.
Я сначала том поменял. Думаю: «Наверное, это первый том такой хороший, а второй, наверное, похуже». То же самое.

К. ЛАРИНА: Как называется?

С. СОЛОВЬЕВ: «Русские стихи». Антология. «1950—2000 год». Вторая половина XX века.

К. ЛАРИНА: Слушайте, сколько открытий еще, да? Сколько мы всего еще не знаем.

С. СОЛОВЬЕВ: Нет, а это потрясающее открытие, потому что это открытие даже не столько филологическое и не столько культурное, сколько открытие жизни. То есть мы так концентрируемся на этих маленьких областях, где мы друг друга уже знаем до просто, до посинения, да? И мы не знаем какого-то огромного пласта подлинной жизни. России, да. Это подлинная жизнь России. Как это по-русски замечательно все написано.

-------
Из вчерашней передачи на "Эхе Москвы":
http://www.echo.msk.ru/programs/dithyramb/787066-echo/ (там полная расшифровка беседы, а также её аудио- и видеоверсии; цитируемый фрагмент начинается на 15.14).
lukomnikov: (Default)

 
Илья Кукулин

Импрессионистический монумент

Русские стихи 1950—2000 годов: Антология (первое приближение): В 2 т. / Сост. И. Ахметьев, Г. Лукомников, В. Орлов, А. Урицкий. — М.: Летний сад, 2010 (Серия «Культурный слой»). — Т. 1: 920 с., т. 2: 896 с.

…К сожалению, в последнее время… все большее число людей, выбирая из двух зол меньшее, нагромождение явлений предпочитают нагромождению теорий.
К. Дарроу. «Физика как наука и искусство»

В конце ХХ и начале XXI веков в России вышло несколько огромных поэтических антологий, составители которых так или иначе считали необходимым подвести итоги «эпохи крайностей»[1], ставшей важнейшим периодом развития русского стихотворства. Прежде всего следует назвать «Строфы века» под редакцией Евгения Евтушенко и Евгения Витковского (М.; Минск, 1995), поэтический раздел энциклопедии «Самиздат века», составленный Генрихом Сапгиром, Иваном Ахметьевым и Владиславом Кулаковым (М.; Минск, 1997), и книгу «Русская поэзия. ХХ век» под редакцией Владимира Кострова и Геннадия Красникова (М., 1999)[2]. Каждое из этих собраний воспринималось в литературном и критическом сообществе как заявка на «последнее слово» о новой русской поэзии, иначе говоря — как установление поэтического канона всего столетия с постсоветской точки зрения[3]. Сама эта задача вызывает сегодня очень нервное отношение критиков и литераторов — и не только из-за недовольства конкретными лакунами. Русская поэзия, как и вся русская литература ХХ века в целом, была разделена как минимум на три мало сообщавшиеся между собой поля (или три литературных процесса) — советское, неподцензурное и эмигрантское; впрочем, и эмигрантская литература не была эстетически единой. Поэтому любое установление канона выглядит как ретроспективный передел советской картины новой русской поэзии «в пользу» неподцензурной и эмигрантской — или, как в случае антологии В. Кострова и Г. Красникова, подтверждением действенности советских эстетических критериев в современных условиях.

Говоря более определенно, в сегодняшних российских условиях именно поэтическая антология, охватывающая весь ХХ век или его значительную часть, ближе всего к тому, чтобы метонимически представлять главные направления развития русской культуры. Немудрено, что, казалось бы, сугубо академический вопрос о принципах составления таких антологий оказывается весьма болезненным: собрание лучших стихотворений должно демонстрировать, какие направления в литературе (конкурирующие или даже конфликтующие с остальными) являются главными сегодня. Различие направлений не сводится к эстетическим частностям — речь идет о разных типах социокультурного и политического самоопределения, свойственного авторам и читателям той или иной поэтической группы. Впрочем, политизация «споров о каноне» вообще характерна для публичных оценок литературных произведений в переходные эпохи[4].

Антология «Русские стихи 1950—2000 годов» — самое большое из итоговых собраний рубежа веков: больше — только многотомное издание «Антология русской поэзии у Голубой Лагуны», вышедшее в США в 1980-е годы и составленное совершенно на других принципах: с большими подборками, пристрастно-критическими статьями о каждом авторе и пр.; или 4-томное собрание эмигрантской поэзии «Мы жили тогда на планете другой…» (М., 1997), — но из антологий общего характера это, несомненно, самая большая. Ее величина особенно бросается в глаза потому, что посвящена она поэзии не всего ХХ века, а только ее второй половины. Это и неудивительно: картина русского стиха именно этого периода наиболее запутанна и раздроблена на наибольшее количество «изолированных отсеков». Задачу антологии, следовательно, сразу можно оценить одновременно как очень насущную и очень сложную.

Двухтомник составлен людьми, имеющими большой опыт в текстологической работе с неподцензурной поэзией. Иван Ахметьев подготовил ряд фундаментальных изданий «подземных классиков» ХХ века — двухтомник Георгия Оболдуева, обширные собрания Евгения Кропивницкого, Владимира Ковенацкого, Евгения Хорвата и Сергея Чудакова, был соредактором поэтического раздела «Самиздата века»[5]. Еще один составитель, Герман Лукомников, издал стихотворения и рисунки недооцененного при жизни, хотя и публиковавшегося в подцензурных журналах поэта Юрия Смирнова[6]. Стоит упомянуть, что оба — Ахметьев и Лукомников — известны в первую очередь как оригинальные поэты. Андрей Урицкий — не только блестящий критик и прозаик, но и издатель стихотворений рано умершего Михаила Лаптева (1960—1994). Владимир Орлов — с 2004 года куратор проекта «Культурный слой», целью которого является издание собраний неподцензурной поэзии.

Тем удивительнее результат сотрудничества этих квалифицированных текстологов. Кажется, впервые за долгое время в России вышла антология, столь грандиозная по объему и энциклопедическая по охвату, но не претендующая на то, чтобы стать основой для общеобязательного канона. По скромности культурных амбиций ее авторов она напоминает не подведение итогов за половину столетия, а многотомный сборник 1909 года «Чтец-декламатор» — компендиум стихотворений, которые составители считают хорошими или культурно важными, но не делают из этой своей оценки никаких выводов — или перекладывают ответственность за выводы на читателя.

В «Русских стихах…» нет никакого теоретического аппарата. Его заменяет краткое — всего на одну страницу — предисловие составителей, в котором не оговорено, по какому критерию отбирались включенные в антологию стихи и даже на каких принципах основана текстология издания, — есть лишь апофатическая оговорка: «При наличии вариантов текста мы не всегда выбирали наиболее поздний». Это особенно удивительно потому, что в прежних изданиях в рамках проекта «Культурный слой» внятные текстологические разъяснения по поводу публикаций отдельных авторов уже были[7].

Read more... )
lukomnikov: (Default)
Цитаты и ссылки
(гуманитарная копилка Кирилла Кобрина)
Выпуск одиннадцатый. Май 2011.

Составление списков, перечней и всевозможных чартов – занятие очень приятное и очень опасное разом. Приятное, потому что дает простор собственной прихоти, эстетическому своеволию, культурному анархизму. Мол, тварь ли я дрожащая, или право имею. Опасная, ибо затрагивает всех – ныне живущих («меня не включили!»), покойных («наших забыли!»), сотрясает установившиеся репутации, которые, рухнув, могут погрести под собой отчаянного смельчака. Оттого лучше составлять «тихие списки», в стиле (увы) почившего в Бозе сообщества, которое несколько лет назад создал в Живом Журнале парижский литератор и филолог Андрей Лебедев. Великими умельцами и знатоками разного рода списков были европейские романтики, их примеру последовали некоторые модернисты – и, конечно же, постмодернисты. Жорж Перек был буквально помешан на списках; недавно созданное британское издательство Notting Hill Editions выпустило английский перевод коллекции его коротких текстов под названием “Thoughts of Sorts”.

Но это всего лишь списки и классификации – так сказать, экспериментальные таксономии, претендующие исключительно на эстетический, а не академический эффект. Хуже приходится тем, кто составляет «представительные» антологии и сборники текстов разных авторов определенных эпох: в их работе капризный вкус борется с научным и просвещенческим долгом. Об этом – рецензия Ильи Кукулина на двухтомную антологию «Русские стихи 1950—2000 годов», составленную Иваном Ахметьевым, Германом Лукомниковым, Владимиром Орловым и Андреем Урицким и выпущенную московским издательством «Летний сад». Текст Кукулина будет опубликован в 109 номере «Нового литературного обозрения». Рецензент пытается понять, какой именно принцип стоял за этими двумя томами отборной – но не всегда, по его мнению, представительной – русской поэзии; полный текст обзора смотрите в грядущем номере журнала, а я дам только одну цитату:

«Тем удивительнее результат сотрудничества этих квалифицированных текстологов. Кажется, впервые за долгое время в России вышла антология, столь грандиозная по объему и энциклопедическая по охвату, но не претендующая на то, чтобы стать основой для общеобязательного канона. По скромности культурных амбиций ее авторов она напоминает не подведение итогов за половину столетия, а многотомный сборник 1909 года “Чтец-декламатор”— компендиум стихотворений, которые составители считают хорошими или культурно важными, но не делают из этой своей оценки никаких выводов — или перекладывают ответственность за выводы на читателя. В “Русских стихах…” нет никакого теоретического аппарата. Его заменяет краткое — всего на одну страницу — предисловие составителей, в котором не оговорено, по какому критерию отбирались включенные в антологию стихи и даже на каких принципах основана текстология издания, — есть лишь апофатическая оговорка: “При наличии вариантов текста мы не всегда выбирали наиболее поздний”. Это особенно удивительно потому, что в прежних изданиях в рамках проекта “Культурный слой” внятные текстологические разъяснения по поводу публикаций отдельных авторов уже были. Из предисловия следует, что критерием отбора как самих стихотворений, так и отдельных вариантов был личный вкус редакторов: “Антология… отражает наши вкусы, знания и представления, которые, однако, в процессе работы заметно изменились. <…> Каждый из составителей не согласен с некоторыми решениями составительского коллектива”».

Как понимает Просвещенный Читатель, полемика грядет нешуточная.


-------
Дальше не про нас.
Источник: http://www.nlobooks.ru/rus/magazines/nlo/196/2194/. (Ссылку нашёл здесь.)

Значится, рецензия Кукулина должна выйти в следующем, 109-м номере.
lukomnikov: (Default)
Отсюда: http://www.polit.ru/fiction/2010/12/03/akhmetyev.html. Там же см. видеозапись этой беседы.

Поясню, что речь идёт об этом издании:
Русские стихи 1950—2000 годов. Антология (первое приближение). В двух томах. / Сост. И. Ахметьев, Г. Лукомников, В. Орлов, А. Урицкий. – М.: Летний сад, 2010. – 920+896 с. (пер.) – (Культурный слой; Волшебный хор.) – Тир. 1000 экз.
(См. также другие материалы по метке "pycckue cmuxu 1950-2000".)


-------

Русская поэзия второй половины ХХ века: фокусировка взгляда
«Полит.ру» представляет очередную программу «Нейтральная территория. Позиция 201» с Иваном Ахметьевым. Беседует Леонид Костюков. Москва, кафе «Нейтральная территория»

К.: Добрый день, у нас в гостях Иван Ахметьев, поэт и не только поэт, как сказал бы Дмитрий Кузьмин, литературный деятель, что важно, особенно в этот раз, потому что повод для нашей встречи – это выход вот этой антологии. У нас тут один том в кадре, но надо представить себе, что еще есть один том, примерно такой же по объему. Это антология, как видно на обложке, русских стихов второй половины ХХ века.
И наша беседа будет носить, естественно, характер оценочный, там будут вопросы, по которым будет казаться, что речь идет о каких-то, в моем понимании, недостатках этой антологии. Я скажу сразу, чтобы снять некоторые моменты, что, на мой взгляд, достоинства этой антологии примерно в тысячу раз выше и более значимы, чем те мелкие, спорные недостатки, о которых пойдет речь. Более того, я открыл ее, так вышло, с некоторым предвзятым отношением, то есть мне, если честно сказать, Иван, казалось, что мне это не понравится, но подлинная суть этой антологии просто опрокинула эту мою предвзятость, и если сказать коротко, то я в диком восторге от этой антологии, Иван, спасибо большое.

А.: Очень рад, что тебе понравилось, потому что ты – коллега, тоже антологист, тоже занимался антоложеством. Но интересно, если ты сможешь объяснить, почему казалось сначала, что она тебе не должна понравиться?

К.: Дело в том, что у меня были некоторые косвенные сведения, как, например, список авторов, из которых я большую часть просто не знаю, и мне казалось, что авторы, которых я знаю, лучше тех авторов, которых я не знаю. Человек просто верит в свою эрудицию, и поэтому мне казалось, что это такой небольшой капустник, междусобойчик, но об этом пойдет дальше речь. Почему казалось - это даже мы вынесем за скобки. Неправильно казалось.

Read more... )
lukomnikov: (Default)
С премией Андрея Белого мы пролетели: http://www.openspace.ru/news/details/19001/.
В нашей номинации ("Литературные проекты") её получают издательства "Гилея" (Сергей Кудрявцев) и "Водолей" (Евгений Кольчужкин).

Я не особо расстраиваюсь, потому что лауреаты, безусловно, очень достойные, как и остальные лауреаты этого года.
Всем им мои искренние поздравления!

Особенно рад за Анатолия Гаврилова, одного из моих любимейших писателей.
lukomnikov: (Default)
Из беседы Л. Костюкова с Д. Давыдовым «500 поэтов и миф о московской тусовке» в программе «Нейтральная территория. Позиция 201» на «Полит.ру»:
http://www.polit.ru/fiction/2010/11/25/ddav.html (там же - видео).


Д.: Притом, Леня, вы с Веденяпиным довольно близких литературных взглядов, а взять, допустим, Ваню Ахметьева…

К.: А Ваню Ахметьева я брать не буду. Это уже другая точка зрения.

Д.: Но ведь ты не отказываешь ему в квалифицированности чтения?

К.: Мне надо просмотреть его двухтомную антологию, чтобы в каком-то смысле, я уже предвосхищаю, что будет после чтения этой антологии, сказать ему огромное спасибо за те, допустим, 50 стихотворений высокого уровня, которые я не знал, а он до меня донес, сразу скажу, что это плюс, который перевешивает все минусы, предвосхищая чтение. И там будет 150 стихотворений, которые ни в каком смысле не являются стихотворениями, которые являются инерционно порожденными, я их там уже видел, и которые ну абсолютно, как эти люди поставили там три плюса, это отдельная тема. И еще там будет сто стихотворений, которые никак нельзя было не включить, а они не включили – это отдельный счет. В общем, это отдельная тема. Мы с Ваней Ахметьевым настолько далеки, что это ты на больное место наступил. Уходим быстро от Вани Ахметьева...

Read more... )
lukomnikov: (Default)
Наша антология «Русские стихи 1950—2000» вошла в шорт-лист премии Андрея Белого (в номинации «Литературные проекты»):
http://belyprize.ru/?pid=272
lukomnikov: (Default)
Это самая лучшая антология, из всех, какие мне доводилось читать (а доводилось много).
Чтение её захватывает. Стихи подобраны так, что оторваться невозможно.
Смотришь, смотришь - и заново листаешь, открываешь всё новых авторов - и старых, которых знал, и совсем неизвестных. И не замечаешь, как проходит ночь.
Тут собрана уникальная информация о прошедшем веке - но обнаружить её нельзя прямым запросом, нельзя даже этот запрос сформулировать. Она обрисовывается постепенно - по мере вот такого ночного стохастического блуждания.
Я считаю, что составители этой антологии в некотором смысле герои.
Во-первых, у них скрупулёзная + эвристическая работа. Гигантская.
Во-вторых, у них смелость: решимость выставить свой выбор - чисто вкусовой - на всеобщее порицание, ругание и плевки. (А было стопроцентно известно, что так будет.)
Но как бы их ни клеймили, эти четверо ясно показали, что именно они являются главными экспертами по поэзии второй половины ХХ века (а это интереснейший - сверхдинамичный и сверх-разнообразно-сложный период) - и ясно, что теперь таковыми экспертами они будут считаться во все последующие века.

-------
http://www.polit.ru/culture/2010/10/06/stihi.html
lukomnikov: (Default)
Считаю антологию «Русские стихи. 1950-2000» – лучшей из всех существующих антологий. Как по полноте, так и по качеству отобранных стихов. Это гораздо более ценное издание, чем «Строфы века» Евтушенко или «Антология самиздата» Сапгира. Видно, что проведена большая исследовательская работа. (Сапгир же явно напечатал только тех, с кем он был знаком или то, что к нему стекалось само.) Из этих томов явствует, что кроме официальной поэзии и самиздата была еще поэзия, которая просто лежала в столах, не попадая ни в прессу, ни в самиздат. Фамилии не перечисляем – их очень много, и большинству читателей они не известны. Таким образом, меняется привычная картина не только поэзии эпохи, но общества в целом. Оказывается людей, прекрасно понимающих, что представляет собой советский режим, было значительно больше, чем принято думать. И среди них – много сохранивших свой талант, именно потому, что не шли на компромисс с цензурой. Графоманов здесь нет. Нет и стихов, эстетическая ценность которых невелика. Но это, как все на свете, имеет и свою оборотную сторону. Так, например, стихи Ю. Галанскова или В. Батшева – явно не высокая поэзия, но знамение времени. Быть может, их стоило включить. Впрочем, составители вправе иметь по этому поводу собственное мнение. Но есть лакуны, которых не должно было бы быть. М.б., авторы сознательно отсекли анонимов. Но то, что вообще – за единичными исключениями - нет частушек, по-моему, неправильно. Этот мобильный жанр в тоталитарные эпохи берет на себя то, что в других жанрах авторы себе не позволяют. Например, частушка Д. Самойлова «Если женщина красива / И в постели горяча / Это личная заслуга / Леонида Ильича». Она бытовала как народная. Вообще многие частушки и песни считались народными, а на самом деле имели авторов. И хорошо бы таких примеров побольше. Хотя, конечно, во многих случаях это сделать непросто.
Приятно и то, что составители часто не считаются с установившимися репутациями, а руководствуются гамбургским счетом. Так, например, Я. Сатуновскому уделено значительно больше места, чем Евтушенко. Но ведь он гораздо более достойный и интересный поэт, хотя – по инерции - многие с этим не согласятся. Наконец, опять же, совершенно объективной табели о рангах в поэзии не существует, элемент субъективизма здесь неизбежен. И потому составители должны быть готовы к тому, что их работа вызовет нарекания. Например, с тем, что великая Ахматова после 1950 г. написала не очень много того, что принесло ей славу, еще согласятся. А вот по поводу Пастернака считается, что в последние годы он создал множество шедевров. Но я тоже считаю, что все лучшее было создано к началу 30-х г.г. и такие максимы, как «цель творчества - самоотдача» отказываюсь считать поэзией, тем более высокой поэзией. И объем, выделенный ему, считаю вполне достаточным для этого периода.
А вот с отсутствием Е. Благининой не согласна. Она вовсе не была только детской поэтессой. Такие ее стихи, как «Русская затреньканная лира / Что же ты забыла Велимира…» считаю достойными антологии и по теме и по художественному уровню.
Многие стихи не вошли в антологию, вероятно, потому что в своем окончательном виде, оказались безнадежно испорченными цензурой. А первоначальные варианты были интересны. Конечно, восстановить первоначальные варианты сложно, но сделать это в некоторых случаях все-таки можно.
Если говорить о поэтах-бардах, то надо бы дать Ю. Кукина, хотя бы с одной его, наиболее известной песней «За туманом» («А я еду, а я еду за туманом…»), а также хотя бы одну песню А. Мирзаяна.
Не могу назвать иначе как проколом, и очень существенным отсутствие имени рок-поэта А. Дидурова
Из поэтов «Маяковки» надо бы дать М. Каплана, он был не диссидентом, а поэтом, причем поэтом лирическим, и хорошим. О чем свидетельствует его единственная книжка «Предчувствие беды» (Париж, 1988).
Если говорить о самых молодых (тех, кому 20-35 лет), то тут, конечно, простор для самого субъективного выбора. Но их практически полное отсутствие (кроме почившего в бозе Рыжего) создает ложное впечатление: русская поэзия кончилась – а это не так. Янышев или кто-то еще, но кто-то должен быть.
Эти заметки не рецензия. Ни на полноту обзора, ни на объективность они не претендуют. Ни тем более на стройность композиции. Что приходило в голову – о том и писала.

Л. Поликовская

-------
http://ayktm.livejournal.com/96458.html
lukomnikov: (Default)
Русские стихи 1950-2000 годов. Антология (первое приближение) / Сост. И. Ахметьев, Г. Лукомников, В. Орлов, А. Урицкий. - В 2-х тт. - М.: Летний сад, 2010. - Т. 1: 920 с.; Т.2: 896 с. - (Культурный слой; Волшебный хор)

Даже беглое рассмотрение этой антологии требует гораздо больше места, нежели предусматривает наш формат. По сути дела, перед нами первый опыт взвешенной антологии новой русской поэзии, составленной с позиции неподцензурной словесности, но ею не ограниченный, а охватывающий весь континуум отечественного поэтического слова второй половины минувшего века. Этапами в подготовке такого проекта были "Антология У Голубой Лагуны" Кузьминского и Ковалёва, "Самиздат века" Сапгира, Кривулина, Кулакова и Ахметьева, "Поэзия второй половины XX века" Ахметьева и Шейнкера. Нынешнее собрание уникально не столько непредвзятостью, сколько именно предвзятостью - хотя в выходных данных и обозначены четыре составителя, и в предисловии сказано: "... каждый из составителей не согласен с некоторыми решениями составительского коллектива". В двух полновесных томах представлено 576 авторов; важно и то, что по возможности составители предоставили о каждом краткие биобиблиографические данные. Временные рамки антологии - именно вторая половина XX века, причём это касается не дат жизни авторов, но дат создания текстов (насколько, впрочем, это возможно в ряде случаев установить точно, следует говорить отдельно). Безусловно, самая важная претензия к составителям - не отсутствие кого-то, хотя здесь можно найти множество вызывающих недоумение пробелов: нет, к примеру, - в разных поколениях, - и Георгия Недгара, и Сергея Бирюкова, и Андрея Сен-Сенькова, много нет кого, но это понятно. Это в значительной степени компенсируется уникальным спектром представленных авторов - от Алексея Прасолова до Яны "Янки" Дягилевой... Интереснее другая, в сущности, начётническая по своему характеру претензия, связанная с объёмом представленных подборок. К примеру, Ольга Седакова представлена тремя стихотворениями, а Юрий Смирнов - двадцатью. В историко-литературной иерархии это не значит ровным счётом ничего, но именно это здесь и важно: перед нами перекодирующий проект, снимающий традиционные иерархии, пусть отчасти и эпатажно (отметим, что, вполне закономерно, позиция составителей имеет заметный крен в сторону примитивизма и минимализма). Несмотря на эти занятные особенности антологии, её следует рекомендовать - и рядовому любителю поэзии, и специалисту - как наиболее полное и адекватное собрание отечественной поэзии второй половины минувшего века.

Read more... )

-------
Журнал «Воздух», № 2 (10), 2010. С. 215 - 216.
http://ayktm.livejournal.com/94771.html
lukomnikov: (Default)
7 октября, в четверг, в клубе "Классики XXI века" (при библиотеке им. Чехова) пройдёт презентация антологии "Русские стихи 1950 - 2000".
Начало в 19.30. Вход свободный.
Адрес клуба: Страстной б-р, д. 6, стр. 2. Вход через арку (рядом с м. "Чеховская", см. карту).

Предполагается обсуждение, выступления составителей, авторов, критиков и экспертов.
Приглашаем всех, кто любит поэзию.

-------
Это уже вторая московская презентация антологии, первая была в июне. Но тогда почти все собравшиеся увидели антологию впервые, а теперь уже многие успели с ней ознакомиться, так что, возможно, назрел какой-то предметный разговор.

(Далее позволю себе почти в точности продублировать содержание своего июньского поста, чтобы напомнить, о чём речь.)
В мае с.г. вышло в свет такое издание:

Русские стихи 1950—2000 годов. Антология (первое приближение). В двух томах. / Сост. И. Ахметьев, Г. Лукомников, В. Орлов, А. Урицкий. – М.: Летний сад, 2010. – 920+896 с. (пер.) – (Культурный слой; Волшебный хор.) – Тир. 1000 экз.

То бишь два тома, в каждом примерно по 900 страниц.
В антологии представлено более 570 авторов. Алфавитный список авторов приводился в ЖЖ Андрея Урицкого, - дублирую этот список ниже.
Антология снабжена биобиблиографическими справками.
Обложки томов см. в ЖЖ Ивана Ахметьева.

Read more... )
lukomnikov: (Default)
Братская могила

ВЗГЛЯД

О поэзии и статистике, Союзе писателей СССР, короткостишиях... etc

Русские стихи 1950–2000: Антология (первое приближение). В двух томах. – М.: Летний сад, 2010.

В последние годы появилось немало антологий русской советской поэзии ХХ века. Или просто русской поэзии второй половины прошлого века и начала нового. По сути, все инициаторы и составители подобных изданий предлагают читателю свои версии того, как выглядит русская поэзия нашего времени, кто олицетворяет её славу и гордость и какой она останется в истории. Иными словами, составление подобных антологий достаточно субъективно. То есть не лишено искажений. Вопрос в том, насколько искажена общая картина в угоду своим пристрастиям, насколько идеология (не притворяйтесь: идеология существует при любых режимах) победила здравый смысл и профессиональную честность. Последнее из известных нам изданий подобного рода появилось в этом году. Это огромный по объёму двухтомник «Русские стихи 1950–2000». В первом томе – 920 страниц, а во втором – 896. В первом томе – поэты, рождённые до 1939 года. Во втором – после. В антологии представлено 576 авторов. В этом смысле данное издание пока что бьёт все рекорды (если не считать залежей Интернета).

Составители двухтомника – Иван Ахметьев, Герман Лукомников, Владимир Орлов и Андрей Урицкий. Очевидно, предваряя возможные упрёки в свой адрес, составители усилили название подзаголовком «первое приближение» и предисловием, в котором оговаривается, что «настоящее издание является "первым приближением" к более совершенной версии. Но мы надеемся, что уже сделанный нами отбор в основном представляет собой часть, и довольно значительную, лучших стихов, написанных по-русски в этот период. Антология, безусловно, отражает наши вкусы, знания и представления, которые, однако, в процессе работы заметно для нас изменились: мы узнали много нового и удивительного…».

Книге предпослан анонс, в котором сказано, что «наряду с широко известными поэтами представлено множество (выделено мной. – С.М.) малоизвестных авторов (а также и вовсе неизвестных), публиковавшихся в самиздате и за рубежом». Также авторские предуведомления завершает сноска, заставляющая вспомнить язвительного Ивана Крылова: «Следует добавить, что каждый из составителей не согласен с некоторыми решениями авторского коллектива». Ну, если каждый из тех, кто трудился над двухтомником, не согласен, то что же говорить о тех, кто станет читателями этого труда?

В принципе крайне сложно давать оценку подобным изданиям. Хвалить за очевидное, подчёркивать, как много сделано и какие замечательные авторы украшают антологию, вроде бы ни к чему. Вопрос в том, что не сделано? Антологии не рецензируются – они оцениваются. Но как оценить одну тысячу восемьсот шестнадцать страниц (за исключением оглавления и кратких справок об авторах), заполненных стихами этих самых авторов?! Однозначно оценим как положительный момент краткую биобиблиографию и алфавитный список авторов. Последнее просто необходимо: все поэты напечатаны здесь, как мы уже отметили, вперемешку, в соответствии с годами своего рождения. Принцип не совсем понятен, но почему бы и нет.

Сложность оценки подобных изданий ещё и в том, что, по замыслу таких «общежитий», составители включают в свой труд лучшее, поэтому анализ того, насколько хороши или плохи стихи данного собрания, неуместен: качество принимается на веру. На взгляд составителей, они отобрали лучшее. Не нравится – ваше дело.

Не сегодня повелось, что при коллективных публикациях значительность автора и значимость творений подчёркиваются выделенным для них объёмом. Как бы подразумевается, что на десятке выделенных страниц располагается значительный поэт, а для поэтов «поменьше» может хватить и странички… Это, конечно, весьма спорный критерий, но такая система широко бытует в практике печати. В самом деле, любой издатель заинтересован представить максимально широко поэтов известных, любимых читателями, а менее известных – значительно скромнее. Своеобразная традиция, норма литжизни.

Наверное, поэтому и не помешает немного статистики, так сказать, сравнительного стиховедения, чтобы понять провалы и пробелы ещё одной «братской могилы», а именно так в 50–90-е годы ХХ века именовались поэтические книги, объединяющие двух, трёх и более авторов. Правда, подобное гигантское «кладбище» появляется впервые.

Иван Бунин представлен своим двенадцатистрочным стихотворением «Ночь» 1952 года и занимает одну страницу. С него и начинается всё собрание. Ещё два нобелевских лауреата Борис Пастернак и Иосиф Бродский занимают соответственно семь и десять страниц. Неизвестный однофамилец Иосифа Бродского – Александр Бродский занял всего одну страницу. Сергею Гандлевскому отведено восемь страниц (на две страницы меньше, чем нобелиату Бродскому, но на страницу больше, чем Пастернаку. Означает ли это, по замыслу составителей, что он именно на этот объём более значим, чем Борис Леонидович?). Шесть страниц выделено Александру Кушнеру. Опять же можно говорить только о составе подборки, а не об уровне. Как ни составь подборку Кушнера, она всегда заметна. А вот у Игоря Шкляревского всего одна страница, на коей представлены два стихотворения, причём не самых характерных для этого яркого поэта.

Тот или иной объём, предоставленный самым разным поэтам, наглядно демонстрирует предпочтения составителей.

Какой знак подают читателям создатели антологии? Что Игорь Шкляревский в десять раз меньше Иосифа Бродского, но всё-таки сравним с Александром Бродским же? С Гандлевским даже не сравниваем – восьмикратный отрыв последнего тянет даже не на нобелевку, а бери куда выше! Однако последний тоже бледнеет перед десятью страницами Булата Окуджавы! В самом деле, в антологии несколько сотен страниц отданы стихам известных поэтов, которые в похвалах не нуждаются. Они как бы безусловны для включения независимо от подбора стихов, пусть и не всегда удачного и соразмерного – на взгляд критика. Но своя рука – владыка: ты бы сделал по-другому, кто-то – тоже по-своему. Однако как быть с остальными полутора тысячами страниц, из которых одиннадцать (!) отдано некоему Андрею Монастырскому? Значит ли это, что именно он самый-самый? Отметить каждого стихотворца не удастся, подвергнуть критике лишь отдельных из них – несправедливо… Как быть?

Вернёмся к Булату Шалвовичу Окуджаве, которого многие после прочтения ностальгического романа Василия Аксёнова «Таинственная страсть» запомнили под именем Кукуш Октава. Итак, Кукуш Октава представлен десятью страницами. Почему-то в этот блок не попало трагическое стихотворение-песня «По Смоленской дороге леса, леса, леса…», одно из лучших творений поэта. Эдуард Лимонов отстаёт от Окуджавы на две страницы – восемь страниц. Есть здесь и коллеги барда. Например, Юрий Визбор – скромно, всего две страницы. Автор песен «Мушмула» и «Александра, Александра» Дмитрий Сухарев удостоился пяти страниц, но почему без самых известных его стихов? Если продолжить о поэтах – авторах популярных песен, нельзя не заметить, что по непонятным (а вдруг вполне объяснимым?) причинам нет в антологии поэта Андрея Дементьева, песни которого по популярности никак не уступают очень известным песням Визбора или Сухарева. Возможно, составители их никогда не слышали? Для того чтобы это понять, не помешает снова вернуться к статистике, так сказать, к предпочтениям. Обратимся к малоизвестным и неизвестным поэтам. Вот, например, автор с претенциозным именем Айвенго. Шесть страниц. Один из наиболее популярных новых поэтов сегодня – Андрей Родионов. Две страницы.

Самым интересным образом здесь представлены, как их называл Николай Глазков (сам он справедливо представлен семью страницами), «короткостишия»: творения в одну-две-три строки. Иногда с названием. Особенно популярны подобные «коротышки» стали лет двадцать назад благодаря усилиям «короля одностиший» Владимира Вишневского (его имя, кстати, как-то неблагодарно отсутствует в антологии). Сделаем выборку характерных мини-стихотворений (только из второго тома, хотя и в первом их хватает), которые, по уверению составителей, тоже входят в число «лучших стихов, написанных по-русски в этот период». Подчеркнём, что это не цитаты, а полноценные законченные сочинения самых разных стихотворцев. Приведём выборочно – этот жанр, судя по всему, один из самых любимых составителями. Итак:

+++
У меня есть пистолет:
Он стреляет словом нет.

+++
Здравствуй, водоем.
Десять вечера, ты – красный…

+++
Я точно сторож при луне –
Стою, стою…

+++
Ага! попался!
     значит ты
          ловила
Ага! ловила!

+++
Лю-ди
Любо-пытно

+++
На снимке ты одна: я делал снимок… (не подумайте, что это Владимир Вишневский, это подражатель. – С.М.).

+++
…беспредметно блуждающий стыд.

+++
Не было. Не произошло.
Не случилось. Все по-старому.

+++
Ворона сидит
На соседнем балконе,
Тюкает кактус.

+++
мне холодно на всю жизнь

+++
снежинки
радостные

СДАЮСЬ НА МИЛОСТЬ СВОИМ ВРАГАМ
Если не убьют
так и быть
умру сама

+++
хын
сын

+++
– Собрались в диспансер, сэр?
– Нет, миледи, в диспансер!

+++
Пусть лён горит
Преломленная трость того кто обопрется на нее пусть в руку ранит

+++
птички проснулись

а вот и люди
затопали по потолку

+++
Жаркий полдень.
Бутылку вина
ворую в универсаме.

+++
Все мне удивительно!
Ничему не удивляюсь!

ЗОЛОТЫХ ЛОШАДЕЙ
Хорошо бы золотых лошадей за копыта цапать.

+++
Мне с тобой хорошо.
Мне и без тебя хорошо.
Мне просто хорошо.

+++
мы буковки, мы буковки,
не смотрите на нас, не смотрите!

+++
Во рту у желтой рыбы,
живущей в теплом море,
чем глубже, тем светлее.

+++
человек сидит в кустах
это чей-то поэт затерялся

+++
Сегодня я опять ничего не поняла.

Ну и так далее и тому подобное!

К сожалению, приведённую весьма неполно эту вереницу краткостиший иначе как торжествующим маршем коллективной графомании не назовёшь! Здесь ещё не приведены пародийные экзерсисы, опусы свыше трёх строк и так далее… Какая-то невероятная пустота высказываний… Некое однообразное уныние. И это при том, что некоторые из этих «огрызков» – иначе не назовёшь! – принадлежат перу вполне профессиональных и местами одарённых авторов. Среди них – Валерий Дьяченко, Иван Овчинников, Владимир Беликов, Борис Кочейшвили, Ры Никонова, Валентин Загорянский, Виктор Кривулин, А. Ник, Владимир Герцик, Ира Новицкая, Павел Соколов, Полина Слуцкина, Владимир Эрль, Игорь Померанцев, Саша Попов, Иван Ахметьев, Александр Ерёменко, Сергей Панов, Борис Гребенщиков, Игорь Юганов, Герман Лукомников, Евгений Заугаров, Айвенго и т.д.

Вот такие лучшие стихи второй половины ХХ века, и этот взгляд составителей на искусство поэзии удручает…

Последней строкой этой шеренги мы привели высказывание Веры Павловой. Ей принадлежат в антологии ещё два краткостишия – общим объёмом три строки. Вообще как принизить поэта, создать неверное представление о нём? Очень просто. Привести нехарактерное или случайное и оставить за кадром реально хорошие стихи. Именно это было проделано с поэзией Веры Павловой. У неё много замечательных творений – наивных, написанных с нежным вдохом и выдохом, обращённых к небу, детям и т.д. Но, наверное, составители поставили иную задачу – показать её творчество так, чтобы читатель составил о ней неверное представление, вот и отобрано нечто эпатажное (с обсценной лексикой, которой и без неё в двухтомнике немало), но не главное. Иначе трудно понять практически пустую страницу с тремя «коротышками», отданную Вере Павловой.

Примерно в таком же положении, как и Павлова, оказался в первом томе легендарный Михаил Светлов. Он представлен тремя нехарактерными для него стихотворениями – два из них «коротышки». Вот третье:

    У теннисистки
    ни тени сиськи.

Михаил Светлов был весёлый человек, его шутки вошли в историю литературного быта. Но ещё он был большим поэтом своего времени. Достаточно вспомнить хотя бы два его стихотворения – «Итальянец» и поэтическую балладу «Гренада», которая в течение длительного времени звучала синхронно со своей эпохой. Конечно, она не совпадает с идеологией сегодняшних дней, но она точно выражает то время, когда была написана. «Гренада» сегодня – это литературный памятник давним временам. Места эпохе в этом ничтожном по замыслу огромном двухтомнике не нашлось, а устная хохма прозвучала. Но цедээльские хохмы и прекрасные стихи Михаила Аркадьевича Светлова – это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

Однако Вере Павловой и Михаилу Светлову ещё повезло. В книге срезан целый пласт поэзии 70–80-х годов ХХ века. Почему? В принципе антология авторская, дело частное, выпущена она «благодаря финансовой поддержке Сергея Леонидовича Беляева». Молодец Сергей Леонидович! Но вот приятна ли будет финансисту двухтомника Беляеву непрофессиональная работа тех, кого он поддержал? Ведь есть понятие поэтического цеха. Когда-то, в 20-е годы прошлого века – при Советской, заметим, власти, – была издана знаменитая антология Шамурина и Ежова. Она до сих пор образец отношения к делу. Сегодня по этой книге можно судить о том, какой на самом деле была русская поэзия первой четверти ХХ века.

В данном же труде совершена странная попытка (не знаю, намеренная или случайная) приопустить классиков и на их уровень подтянуть неизвестных и малоизвестных поэтов последнего полувека. Ведь что интересно: когда порушили Советский Союз и из подвалов наружу вылез поэтический андеграунд, оказалось, что подпольные звёзды не «тянут» на гениев в условиях даже относительной свободы слова. Иосиф Бродский и при советской действительности стал выдающимся явлением, а вот многие стихотворцы из этой антологии не были да никогда и не станут явлениями – в любом обществе они ничего не значат, хоть печатай их не переставая. Знаете ли, если вы не стали известным при той власти, вы никогда не получите известность при новом режиме. К сожалению, это горькая правда, но это правда, а она лучше беспочвенных иллюзий.

Когда в подобных книгах появляются лакуны или изъятия, встаёт уже заданный вопрос: почему? В силу некомпетентности или злонамеренности? Первое – нехорошо, непрофессионально, а второе – просто смертный грех. Сводить счёты с коллегами и утаивать их от ценителей даже как-то нечистоплотно. Присмотримся к отсутствующим в книге поэтам. За какие грехи заметные и сегодня поэты оказались вне внимания составителей?

Например, в первом томе впервые за десятилетия одним-единственным четверостишием представлен Лев Халиф. Он эмигрировал в Израиль (но по дороге свернул в США) в 1977 году. Когда вышла его единственная в давние годы книга «Стиходром», весельчаки в ЦДЛ, поминая характер Халифа, книгу эту иначе как «Психодром» не называли. Халиф уже из Америки рассчитался с ними злобным романом «ЦДЛ». Четыре строки, больше и печатать нечего, а представлен!

А вот тончайшая русская поэтесса Лариса Миллер отсутствует. Опять же – почему? Может быть, потому, что нормально жила в те советские годы и уже тогда была успешна – высоко ценил её Арсений Тарковский, успешна и сегодня. Наверное, этого не могут простить иные ценители «изящной словесности». А вот ещё Алексей Королёв – тот самый, со старого Арбата. Не герой Окуджавы, родился только в конце войны, но Булат Шалвович очень сердечно приветствовал «нашего» Лёшку Королёва и, главное, его стихи. Королёв был многими отмечен в давние годы, печатался, выпустил несколько книг. В книгах его есть истинные шедевры. Может, потому г-да составители обошли поэта своим вниманием? Александр Юдахин, пронзительный поэт из Сибири Анатолий Кобенков (он не так давно умер), Татьяна Реброва, между прочим, одна из «смогисток» давнего времени, Наталья Аришина, Илья Фаликов, Равиль Бухараев, Лидия Григорьева, мой давний товарищ Лев Таран, ушедший из жизни в 90-е… Вот, кстати, Лев Таран – малоизвестный, но по-настоящему великий драматический поэт своего времени – 60–90-х годов ХХ века. В антологии его нет. В Германии живёт заметный поэт Даниил Чкония, в Израиле – Леонид Колганов… Здесь обрываю список. Все эти и многие другие поэты по-солженицынски попали промеж двух жерновов: они шли вослед шестидесятникам, были их главными и реальными конкурентами. Одновременно они предшествовали поэтам, родившимся в 60–70-х, которые тоже видели в них конкурентов. Так что усилиями двух генераций наши «семидесятники» были отодвинуты в сторону. Но ведь они реально не только были, но и есть, несмотря на сопротивление окружающего мира, издавали книги, широко печатались, создали немало прекрасных строк! Они и сегодня сильные соперники. Поэтому инерция отношения к ним работает вполне по-советски и в новом веке. В частности, в данной антологии.

А вот ещё одно зияние в недобросовестной картине «русских стихов ХХ века». Андрей Дмитриев включён, Дмитрий Дмитриев тоже включён, а Николая Дмитриева как не было. Имён двух первых, впрочем, никто и не слышал раньше. В то же время именно Николай Дмитриев был одним из самых ярких представителей своего поколения – рождённых в 50-х. Начал печататься в начале 70-х годов, стал лауреатом Ленинского комсомола, что, понятно, «ребятам-демократам» (В. Высоцкий) хуже касторки… Умер несколько лет назад на 53-м году жизни от третьего инфаркта. Ну, понятно, как же включать его в антологию куртуазных постмодернистов, его просто надо из памяти вычёркивать: нормально жил в своей стране, был сельским учителем, как такого в «культурный слой»? Никто не заступится. Не вспомнили составители ещё одного Дмитриева – Олега… А ведь в панораме 60–80-х годов именно он как поэт занимал заметное место, суммарный тираж его поэтических книг был раз в 150 больше, чем тысячный тираж этой полупочтенной антологии. Так в своё время большевики вымарывали из памяти имена Георгия Иванова, Оцупа, Адамовича, Зинаиды Гиппиус, других больших и малых поэтов эмиграции. Это им справедливо ставится в вину. А ведь сегодня вымарывают даже тех, кто об эмиграции и не думал. Наоборот, лучше эмигранта напечатать, чем аборигена! Перелистывая страницы антологии, невольно приходишь к мысли о крутом большевизме рабочей группы, об инфантильном пренебрежении интересами, как любил говаривать Евгений Евтушенко, поэтической гильдии. Во главу угла поставлены интересы «подвала». А «в подполье можно встретить только крыс», как со знанием дела назвал свою книгу опальный советский генерал-диссидент Пётр Григоренко.

Что же касается «братской могилы» «Русских стихов ХХ века», составители антологии с явным удовольствием прикопали эти русские стихи в подпол двухметровой глубины, как и положено на культурном кладбище. И уже неважно, какой Бродский напечатан – Александр или Иосиф, зачем включены сюда восемь строк Сергея Довлатова, который никогда не позиционировал себя в качестве поэта, зато представлен вдвое значительнее, чем Лев Халиф с четырьмя строчками, также ни к чему, наверное, страница знаменитого писателя Василия Аксёнова с одним стихотворением. Василий Павлович никогда не считал себя поэтом, хотя написал много стихов и даже успел целиком включить их ещё при жизни в книгу «Край недоступных Фудзиям», в которой прокомментировал свои поэтические опусы именно как опусы: «старый сочинитель не жаждет поэтических лавров». Лучше бы на этой странице привели кусок аксёновской прозы, временами весьма поэтичной.

Антология оставляет такое впечатление, что она создавалась только для того, чтобы встроить в ряд заслуженно прославленных или просто известных поэтов некоторое количество «своих» претендентов на место в русской поэзии второй половины ХХ века и сегодняшнего времени.

Наверное, на этом стоит по-ароновски (представлен достойно – пять страниц) остановиться, оглянуться и подвести итоги.

Перед нами плод работы одной из литтусовок, которых сегодня немало, с весьма ограниченным кругозором и неточно очерченным кругом задач.

Мы уже подчеркнули принцип составителей, по которому «подборки расположены по годам рождений авторов. В рамках одного года рождения авторы расположены по алфавиту». Лично мне кажется, что это спекулятивное расположение материала, когда вдруг вперемежку чисто формально чередуются талантливые поэты и затерянные в половине столетия графоманы. В искусстве поэзии, как и вообще в искусстве, нет горизонтального пространства, есть иерархия уровней. Зачем мешать божий дар с яичницей?

Вот если бы составители сформулировали идею двухтомника примерно так: «Малоизвестные и неизвестные русские стихи 1950–2000 годов ХХ века», исключили бы из его состава знаменитых и просто известных поэтов и отдали бы дань безвестным (по разным причинам) энтузиастам русского поэтического слова, это можно было бы только приветствовать. То есть цены не было бы такой книге – вот смотрите, кого забыл мир! Или разделили бы авторов издания по направлениям – эмигранты первой волны, которые ещё печатались в 50-е годы, эмигранты послевоенные, представители так называемой колбасной эмиграции позднего советского времени, участники различных формальных и неформальных объединений типа «Мансарда», «Лианозовская группа», «Московское время» и т.д.

Что касается объединений, так сказать, формальных, хочется заострить внимание вот на чём. В кратких биографических сведениях в конце каждого тома, где, по словам составителей «возможны неточности и неопределённости», есть весьма серьёзные, на наш взгляд, и неточности и неопределённости. В чём они? В наглом редактировании и искажении литературной истории ХХ века. Покажем на примере Семёна Кирсанова, замечательного новатора поэтической речи. Вот он родился, учился, в 1921 г. основал Южную Ассоциацию Футуристов, примыкал к группам ЛЕФ и РЕФ. Первую книгу выпустил в 1926 году. Ну и т.д. «В дальнейшем, при любых условиях, пытался сохранить верность футуристическим традициям. Лауреат Сталинской премии (1951)». В этой справочке странным образом упущено то, что с момента основания Союза писателей СССР Семён Кирсанов был не только его членом, но и одним из основателей. Интересно, что вступил добровольно, не под дулом чекистского пистолета, впрочем, как и очень многие советские поэты, включённые в книгу. Это касается всех, кто был членом Союза писателей. А ими были практически все самые знаменитые, самые талантливые поэты ХХ века, за редким исключением. Бродский (Иосиф) не являлся членом СП. А вот даже Лев Халиф, коего мы уже поминали, был до своего отъезда членом Союза писателей СССР.

Я бы не стал заострять внимание на этом моменте, если бы не некоторая закономерность биографических справок. Здесь достаточно подробно, несмотря на краткость, прослеживаются судьбы участников. Кто-то сидел. Кто-то основал литературную группу, ну, к примеру, «Камера хранения», кто-то был членом профсоюза литераторов при издательстве «Советский писатель», кто-то работал дворником и сторожем. Но ни разу не указано, как и в случае с Кирсановым, что те или иные поэты были членами Союза писателей СССР. То есть указание на профпринадлежность к дворникам и сторожам – это как бы патент на благородство, штамп андеграунда на лбу. Значит, что дворником был – указано, а что членом СП – нет. Что основывал никому не известную литгруппу – это важно, а что, как многие великие русские поэты, был одним из основателей Союза писателей – это остаётся за кадром? Почему?

Наверное, потому, что по такой невысказанной вслух логике справочного раздела члены Союза писателей СССР – это прикупленные тоталитарным режимом литераторы… Вот бы и их в отдельный раздел! Только каким-то образом получится, что среди них Анна Ахматова, Давид Самойлов, Андрей Вознесенский, Александр Межиров, Борис Слуцкий, Александр Твардовский, Белла Ахмадулина, Булат Окуджава, Арсений Тарковский, Владимир Соколов, Евгений Винокуров, Николай Глазков, Валентин Берестов и просто лучшие поэты полувека, не диссиденты, не эмигранты. Это был бы самый сильный раздел антологии. И ведь никто их туда – в СП! – на аркане не затаскивал: вступали сами, и для каждого это было событием в жизни, каким бы ни был Союз писателей СССР. Да, был исключён за «Доктора Живаго» Борис Пастернак, так и его в горбачёвские времена всё же восстановили в правах члена СП… Увы, посмертно. Но ведь состоял членом союза со дня основания и, как многие, жил до конца своих дней на Литфондовской даче. Тут бы составителям подумать о таком парадоксе, а не лишать посмертно звания члена Союза писателей СССР всех его прекрасных поэтов!

Вы только задумайтесь, какая жёсткая, какая беспощадная идеологическая установка сработала в этом издании: даже о Сталинских премиях поэтов – можно, что поделаешь, люди грешны и слабы, нельзя не принять, а о Союзе писателей СССР – ни-ни, ни слова, как будто бы его не было вообще… Похоже, что составители боятся названия этого в прошлом могучего профессионального объединения, как чёрт ладана.

Тут невольно припоминается провидческое стихотворение Давида Самойлова, ожидаемо не вошедшее в его подборку (пять страниц):

    Вот и всё. Смежили очи гении.
    И когда померкли небеса,
    Словно в опустевшем помещении
    Стали слышны наши голоса.

    Тянем, тянем слово залежалое,
    Говорим и вяло и темно.
    Как нас чествуют и как нас жалуют!
    Нету их. И всё разрешено.

Думаю, что и поэтому тоже глобально задуманная антология своих задач не выполнила. Враньё, оно не только при социализме, но при капитализме – тоже враньё. А тот факт, что антология появилась на свет, почему бы и нет? Сегодня издаётся много книг, создатели которых следуют не истине, а групповым, так сказать, интересам. Вот и ещё одна.

Обнадёживает разве что подзаголовок названия: «первое приближение». А вам интересно, каким окажется второе?

Сергей МНАЦАКАНЯН


"Литературная газета", № 35 (6289), 8 сентября 2010
http://www.lgz.ru/article/13774/
lukomnikov: (Default)
О двухтомной антологии «Русские стихи 1950 — 2000 годов» (М.: Летний сад, 2010), одним из составителей которой я являюсь, см. тут.
Вот список опечаток и неточностей, обнаружившихся за 2 с лишним месяца после выхода.

Прошу всех, кто увидит в антологии ещё какие-либо опечатки и неточности, сообщать о них в комментах к этой записи либо имейлом (мой электронный адрес: bongluk[собака]mail.ru).


Список опечаток и неточностей

Т. 1, с. 264 и 893. Отчество Глеба Семёнова не Борисович, а Сергеевич. На эту ошибку указал нам О. Юрьев. Появилась она у нас не совсем случайно: Глеб Семёнов при рождении и до 16-летнего возраста был Глебом Борисовичем Дегеном; затем, по инициативе матери, взял фамилию отчима, и отчество тоже, соответственно, поменял.
Т. 1, с. 902. В справке о В. Ярыгине: «был в заключении» — неточность. Сообщил В. Лопатин, хорошо знавший В.Я. Эта ошибка попала к нам, видимо, из альманаха «Дети Ра» № 9 (47), 2008.
Т. 2, с. 175. Нам, видимо, не стоило включать в подборку В. Кривулина строку «...беспредметно блуждающий стыд.» — похоже, мы ошибочно приняли её за готовый моностих, взяв из сетевой публикации черновых набросков В.К. из архива Ю. Динабурга. Как выяснилось, этой строкой оканчивается стихотворение В.К. «Все, что может».
Т. 2, с. 177. В стихотворении того же В. Кривулина «Деревья, утопшие в сером снегу...» вместо «угловатый» следует читать «уголовный». Эта опечатка перекочевала к нам из парижского двухтомника В.К. 1988 года. Сообщила О. Кушлина: http://sart27.livejournal.com/234094.html.
Т. 2, с. 608. В стихотворении С. Литвак «Оля мрачно посмотрела на железную дыру...» напечатано: «В кабинете то и дело отвечает телефон,». В этой строке вместо «то и дело» следует читать «регулярно». Эта опечатка перекочевала к нам из книги С.Л. «Книга называется» (М., 2007). Сообщила автор.
Т. 2, с. 712. В стихотворении Е. Горбовской «Утром» напечатано: «Ты спал, как сурок, / Ты спал, как убитый, / Ты спал, как убитый сурок.». Запятые перед «как» (все 3 раза) не нужны.
Т. 2, с. 713. Как выяснилось, стихотворение Е. Горбовской «Город готики и статики...» написано в 2001 году. Стихотворение «А жизнь короткая такая...» автор датирует следующим образом: «1998—2002», т.е. окончено оно было в 2002. Таким образом, эти два стихотворения, строго говоря, не попадают в хронологический период, заданный заголовком антологии.
Т. 2, с. 852. В справке о В. Лапине вместо «К. Чуковким», разумеется, следует читать «К. Чуковским».
lukomnikov: (Default)
Фото А. Пивинского (первые два снимка) и Тани Нешумовой (остальные).


Александр Ерёменко с антологией (слева Владимир Орлов, на заднем плане Илья Бернштейн, за Ерёменко - Валерий Лобанов)


Герман Лукомников, Иван Ахметьев, Владимир Орлов


Сергей Панов и Иван Ахметьев, в центре - Александр Левин

Read more... )
lukomnikov: (Default)
Недавно вышло в свет такое издание:

Русские стихи 1950—2000 годов. Антология (первое приближение). В двух томах. / Сост. И. Ахметьев, Г. Лукомников, В. Орлов, А. Урицкий. – М.: Летний сад, 2010. – 920+896 с. (пер.) – (Культурный слой; Волшебный хор.) – Тир. 1000 экз.

То бишь два тома, в каждом примерно по 900 страниц.
В антологии представлено более 570 авторов. Алфавитный список авторов приводился в ЖЖ Андрея Урицкого, - дублирую этот список ниже (под катом).
Антология снабжена биобиблиографическими справками.
Обложки томов см. в ЖЖ Ивана Ахметьева.

Эту антологию мы готовили 2 года и 3 с половиной месяца (ну и, разумеется, всю предыдущую жизнь).

Приносим глубочайшие извинения авторам, которых мы не успели уведомить о готовящейся публикации.
Приносим также глубочайшие извинения за то, что у издательства нет возможности выдавать бесплатные авторские экземпляры.

Авторам антологии предоставляется возможность приобрести экземпляр двухтомника по себестоимости, а именно за 500 руб. (это значительно дешевле, чем в магазинах), - для этого им нужно обратиться к Владимиру Орлову ([livejournal.com profile] orph28): vl.orlov[собака]rambler.ru, тел. 8--903-201-69-56.

По вопросам почтовой пересылки рекомендую обращаться к нему же.

Что касается просто приобретения антологии (не авторами), то в Москве рекомендую покупать её в магазинах "Летнего сада" (в РГБ и в Калашном пер.: http://letsad-rgb.livejournal.com/profile) и в "Фаланстере" (http://falanster.livejournal.com/profile) - там она, насколько мне известно, стоит около 1000 руб. (в других магазинах, вероятно, дороже).
В Петербурге она, как я слышал, продаётся в магазинах "Книжный окоп" и "Порядок слов".

Презентация антологии пройдёт 13 июня в Москве, на Книжном фестивале в ЦДХ на Крымском валу, во дворе, в шатре "Пантикапей". Начало в 12.00.
(Разумеется, её можно будет приобрести и там.)
Приглашаем авторов и любителей поэзии!

Процитирую фрагмент нашего предисловия:
«Мы понимаем, что не смогли подробно рассмотреть творчество всех интересных авторов этого времени. Поэтому оговариваем, что настоящее издание является "первым приближением" к более совершенной версии. Но мы надеемся, что уже сделанный нами отбор в основном представляет собой часть, и довольно значительную, лучших стихов, написанных по-русски в этот период.
Антология, безусловно, отражает наши вкусы, знания и представления, которые, однако, в процессе работы заметно для нас изменились: мы узнали много нового и удивительного...»

От лица составительского коллектива приношу глубочайшие извинения авторам, не включённым в "первое приближение", и выражаю надежду, что стихи некоторых из них когда-нибудь украсят 2-е, переработанное и дополненное издание.

-------
Под катом - алфавитный список авторов, представленных в нашей антологии.
Подборки в антологии расположены по годам рождения авторов. В 1-м томе - авторы, родившиеся не позднее 1938 года; во 2-м - начиная с 1939.
Цифры "1" и "2" в списке обозначают номер тома.

список авторов антологии )

Ещё один фрагмент предисловия, пожалуй, процитирую:
«Следует добавить, что каждый из составителей не согласен с некоторыми решениями составительского коллектива».

Profile

lukomnikov: (Default)
Герман Лукомников

January 2012

S M T W T F S
1 2 3456 7
8910 11 1213 14
15 1617 181920 21
22232425 262728
29 3031    

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 12:44 am
Powered by Dreamwidth Studios