lukomnikov: (Default)
Публикуется впервые.
Из архива А. Белашкина.

Содержание неизданной книги В. Гершуни «Словязь»
(с гиперссылками)


    Словарные заметки

    Фрагментарий

    Стремясь ужать предисловие настолько, чтобы у читающего не опухла голова раньше, чем он доберется до палиндромов, я оставил едва ли треть от первоначального текста. Здесь ― некоторые фрагменты отсеченных двух третей в качестве дополнения к предисловию и введения к словарю.

    Вступительный очерк в самиздатской книге «Суперэпус» (1976) был снабжен эпиграфом: «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью», за подписью «А.Т.», ― автором остроты называли Арсения Тарковского, но удостовериться мне не довелось.I За эти же 17 лет не мог я удостовериться также в подлинности творений Степана Карпиленко, упоминаемого в том очерке ― он известен, видимо, лишь сотням читателей сам- и тамиздата 70-х годов. Но удалось убедиться в подлинности его личности и имени ― имею его брошюру «Ленинское единство партии…» (серия «Знание», Ленинград, 1961). Стихи же сего доцента философии, вполне возможно, подредактированы неведомыми пародистами. Сам Феликс Чуев не мог бы так себя распародировать, как третьеразрядный пропагандист КПСС Карпиленко с его стилизациями в духе агиток 20-х годов ― само лишь это обрекало рифмованные лекции и плакаты на грубо-лозунговое косноязычие, провоцируя редакторское вмешательство какого-то или каких-то развеселых самиздатских распространителей:

Террор стреляет не глядя́ на лица ―
Кто против нас, тот гибнет от меча.
Тем более вы пойманы с полицей,
Что вы недоубили Ильича.
Пускай стреляла первою «Аврора» ―
Зачем вы отвечали на неё?
Мы не начáли б красного террора,
Коль свой в ответ не нáчало б бельё…

    Этой реликтовой фигуре пришлось уделить тут внимание не ради потехи, а вот почему. Когда я произвел слово эпус ― от эпос и опус, ― я вскоре узнал, что среди новообразований Карпиленко есть очень похожее эпись ― от эпос и опись (кстати, тогда же я впервые заподозрил вмешательство в его тексты ернического пера). Реликтовый товарищ навязывал мне конкуренцию. Уходя от сходства с ним, я доработал свой эпус ― вот и получился палиндром суперэпус, ставший названием книги.

    У Даля мы находим слова жидкопляс (слабый чай), рукоплеск, плескальщик (хлопальщик, клакер), но нет рукопляса. Оно может означать трясущиеся руки или движения рук в танцах и плясках ― иногда танцующие делают больше движений руками, чем нижними конечностями, как во многих восточных танцах. Давно существует словосочетание «танец рук».

    Слово поли́ца вызывало немало сатирических восторгов: обоюдоострая нелепица вмещает и полицию, и поличное. У Даля она встречается только в первом из этих значений: «Наши лица не ходят в полицу, а прямо в тюрьму». У реликта с кафедры научного коммунизма я нигде на отыскал, кроме выше цитированного места, подобной же словотворческой изобретательности, а с Далем он, судя по всему, едва ли общался ― и эта полица была еще одним поводом заподозрить теневое соавторство какого-то развеселого.
    Кстати, есть и омоним полицы со значением «полка», «полочка». Есть и пóлица со значением «железный лист в солеварном оборудовании».

    За годы моих радений в области «алхимии», о которой сказано в предисловии, новообразования накапливались порой изо дня в день, а случалось ― из часа в час. Ныне их число близко к тысяче, опубликовано около 240. Некоторые использовались в текстах очерков и статей, но особенно много их оказалось в палиндромах и в экспериментальных опусах под заглавием «Сверлибр». Были также специальные подборки разных пародизмов и окказиональных образований в «Литгазете» («16-я страница», рубрика «Ашипки») и на юмористических страницах других газет. Вот некоторые: делохраниталь, бравосудие, портвейнгеноссе1, бормотургия, лживотрепещущий, химероприятие, помпулярный, каннибалиссимус (Сталин), филантрёп, браждане, люпус-пролетарии (например, из ватаги Анпилова), элитариат, хламиздат, БАМский угодник (эпический певец БАМСТРОЯ), гиениальный, архимедный лоб (Ильича), революцифер, альма-мафия, сапогастый микрофюрер (А. Руцкой), вице-врезидент (Янаев, алкаш), либидомна, эрогений, хвостливый, шмонограмма (протокол обыска), бюстселлер, шкурьеризм, шпикер, Спецунда (загадочный топоним), зубрординация (иерархия среди корифеев).
    Среди разных авторов из моей словарной коллекции хочу выделить Олега Григорьева ― чревовизжание; Н. Ахметова ― бронелобые, танкотакты, бронетонны, бронебойни, танковерть («В играх смерти, в танковерти…») ― все из одного стихотворения; нигде не опубликованные «Джугашфилькина грамота» («Сталинская конституция») А. Тимофеевского-старшего; икономыслящие Н. Никитина (Петербург); неандерсталинцы Н. Вильямса (автора песни «Коммунисты поймали парнишку»); приспособленинцы ― автор пока на объявился; унтернационалисты, компрачекисты Андрея Судакова; лейб-мотив В. Штерна (инженер-химик, известный меценат авангарда); пустамент Ю. Волкова (Коломна); фортепьянство и фалоссально! ― Людмилы Альперн (Солнечногорск); топорнография Ю. Дикова; фольклорные шахерезадница, группенсексфюрер, фашизик и фашизоид; сюда же можно отнести случайно возникшие прокурорт; противопаганда (выговорил юный олигофрен, подыскивая нужное слово); обеспечер (старушка разыскивала диспетчера) ― это один из неучтенных образчиков народной этимологии. Кстати, мне неизвестно, учтено ли старое слово ветропрах. В словаре В. Даля его нет.

_______


    О реминисценциях, парафразах, вариациях известных тем и сюжетов в работе палиндромистов.
    У Н. Ладыгина и В. Пальчикова темы намечаются в самих заглавиях: «Разин», «В. Хлебников», «В. Маяковский», «Давид Бурлюк», «Аввакум», «Врубель», «Ван Гог», «Лев Толстой», «Петр Первый» и др. Б. Гольдштейн около 20 лет работает над палиндромическими вариациями, весьма обширными, на тему «Двенадцати» Блока. У него есть превосходная реминисценция поговорки «Федот, да не тот»: «Енот-то не // тот!» Здесь богатый подтекст, подразумевающий подделку, фальшь, выдаваемую за ценность. У меня в опусе о Есенине разрозненно использованы мотивы поэта, привычно связываемые с есенинской темой топонимы, детали пейзажей, биографические штрихи. В опусе «Меч дан…» обыграна известная палиндромическая строка Г.Р. Державина. И ― любопытный случай ― палиндромический парафраз собственного двустишия, придуманного 45 лет назад: «Ошибка смерти» («Прочь, проклятая! // Не человек я, а статуя»). Уместившийся в одной строке и под тем же заглавием вариант помещен в этом сборнике.

_______


    О  п а л и н д р о м и з м а х.  Я бы предложил этот термин ввести в длинный ряд уже имеющихся таких наименований-характеристик, как архаизм, тюркизм, галлицизм, экзотизм, вульгаризм, жаргонизм и др. Слова-палиндромы можно распределить, например, по таким категориям:
    1. Широко известные, обычные: дед, мадам, потоп, ротатор, тут, летатель, довод, ротор, тет-а-тет… Сюда же ― собственные имена (Алла, Боб, Аза, Отто, Нилин, Аникина, Сорос, Лассаль…), топонимы и административные названия, включая аббревиатуры: Рур, Венев, РСФСР, ОСО, или, например, Атапата (крепость в древней Палестине) и прочие исторические, легендарно-мифологические, литературные, а также специальные термины типа апокопа (отпадение одного или нескольких звуков в конце слова), SOS, АССА.
    2. Морфологические образования и производные от известных слов, не являющихся палиндромами: колоколок, алела, вымыв, ребер, «тойот», йогой, наворован, манекенам, ищущи, монотонном, учубучу, анилина, мох-мхом…
    3. Новообразования, в том числе комбинированные, составные: тревыверт (аналог палиндрома), адоода, максисиськам, киносонник, анархо-охрана, ледодел, кафефак, бородороб (парикмахер: в старорусском было слово бритобратец, ― видимо, более точное: бритобрадец), молотолом, трасс-арт, трах-арт, черногон-речь, мудромордум

    Нужно еще подумать, отнести ли к палиндромизмам те новообразования, которые, не будучи палиндромами, возникали как плоды палиндромических разработок или были материалом в этой работе. Их очень много. К приведенным выше добавлю, к примеру, такие: кабахус, рыгалии, зоосадизм, уратория, трагикомикадзе, адороб (чёрт), блудолиз, ретрофилия, огнедром, дохладчик (о Брежневе), стукелажник, маскарадостный, мудитация, мозгомойня, Либидон-Жуан, ебиталама (В. Гершуни); рецидевица (В. Герлин); ожлобленный (И. Ахметьев), нациоанальная идея (его же, но не лучше ли нáци-анальная?); власть передержавшие (сообщил А. Белашкин); хамжество, гегемонстр, ложунги (Г. Туревич); крючкотворчество (с рифмованного плаката на манифестациях начала 90-х, имелся в виду чекист № 1 В. Крючков: «…шпана крючкотворчеством сильна». В последний год сов. власти был еще плакат о микрофюрере: «И ты, Бруцкой!»).


    Словарь

    Объяснения даются жаргонизмам и словам забытым или сильно устаревшим, однако не всем подряд, поскольку словари у нас доступны, а преимущественно тем, которые не сохранили былых значений или изменили их в той или иной мере. Read more... )
lukomnikov: (Default)
Глава «Дурак по дуру далеко ходил» публикуется, вероятно, впервые
(во всяком случае, в окончательной авторской редакции);
из архива А. Белашкина.

Содержание неизданной книги В. Гершуни «Словязь»
(с гиперссылками)


    Словязь

    Эти полусказы-полураёшники целиком смонтированы из пословиц, поговорок, прибауток, присловий, чистоговорок, речений, загадок из кладовой Владимира Даля, которую великий словопроходец наполнял более полувека. Тут ни единого слова не добавлено «для связки». Отдав три четверти жизни собиранию и исследованию фольклора и слов живой русской речи, составлению «Толкового словаря» и сборника «Пословицы русского народа», Даль оставил векам самые выверенные тексты, представленные часто в нескольких вариантах, и дополнять или перемешивать их с другими, не далевскими, было бы нестоящим делом.
    Сказ и раёшник ― два исходные жанра для этих опытов, названных «словязью», ― самые близкие к стихии народного мыслетворчества, фантазии, лирики и юмора, которая веками отрабатывала разнообразные малые фольклорные формы ― пословицы, присказки, потешки и пр. Кстати, именно Даль явился основоположником сказа как литературного жанра в чистом виде. «Русские сказки Казака Луганского» появились почти в одно время с гоголевскими «Вечерами на хуторе…», которые не были сказами в полном смысле.
    Специалисты, возможно, определят основное жанровое качество этих опытов и место их рядом с раёшником и сказом ― разумеется, если обратят на них внимание, на что я лишь надеюсь. Но какой бы ни представлялась их жанровая принадлежность, и независимо от признания этой формы полужанром ли, поджанром, около-жанром, ― название я решил ей дать.
    СЛОВЯЗЬ ― «хлебниковское» слово; хотя у Велимира я его не встретил, родилось оно в стихии его словотворческих родников. Если не удалось мне  в я з а н и е, то пусть это будет  в я з к а  в простейшем значении ― связывание. Во всех пословицах, прибаутках и пр. я не изменил и не переставил ни единой буквы, связывал же их с помощью пунктуации, при этом иногда соединял их в большие предложения, но ни одной не дробил.
    О чувстве меры в любой работе и в любом творчестве излишне повторяться. «Без меры и лаптя не сплетёшь»… Чтобы понять, насколько это чувство споспешествовало моей рискованной работе или насколько оно мне изменяло, я решился на встречу с читателями.


Read more... )


    III. Дурак по дуру далеко ходил

    Не смыслит Вавила ни уха, ни рыла: по ненастью лыко драл, а по вёдру лапти плёл; за сохой в сапогах, по селу в лаптях, в церковь ― босой; за всё берётся, да не всё удаётся ― и куёт, и дует, и сам не знает, что будет. Голосом пляшет, а ногами поёт. Давно занял грош на перевоз, да некуда ехать; пошёл чёрных кобелей набело перемывать. Пошло дело на лад ― словно один держит, другой не пускает.
    Он ― всё: и повар, и ямщик; и с баклажкой сбитенщик; он и кучер, он и кухарь, и косарь, и маляр ― всему учён, только не изловчён, не по разуму рвение:
    ― Подай косаря ― казнить, рубить комара.
    ― Седлай порты, надевай коня, тащи корову на баню ― травы много.
    ― Когда ржи немного, толки пшеницу да пеки паляницу.
    ― Не подбивай клин под овсяный блин ― поджарится, сам свалится.
    ― Попалась ворона в сеть ― попытаюсь, не станет ли петь.
    Не смыслит ни бельмеса, а суётся бесом:
    ― В углу палка стоит, оттого на дворе дождь идёт.
    ― Не в том сила, что кобыла сива, а в том, что не везёт. Умыкали Савраску горки да овражки. Две лошади белые, третья голая ― мерин гнед, а шерсти на нём нет.
    ― Однажды шёл дождик, выменял слепой у глухого зеркало на гусли.

Read more... )

    …Спроси у ветра совета, не будет ли ответа? Ехал не путём, погонял не кнутом ― за семь вёрст киселя есть. От худа добра не ищут. Хрен редьки не слаще, чёрт полена не мягше.
    (О чёрте речь, а он навстречь.)
    ― Никак ты в белой горячке? ― Упёрся да стал, как поперёк горла. ― Чем бояться чертей, так бойся людей. День пируют, а неделю голова с похмелья болит. Нашего непоседа ни дома, ни у соседа. Спроси в людях, что дома деется?
    ― Болтай, болтай ― недалеко Валдай!
    ― Не шуми во хмелю, когда я не велю. Я тебе дам знать Кузькину мать!
    ― У нашего Кузьмы хуй возьми!2 Нашему Луки и чёрт с руки! Принялись гулять ― так не дни считать. Тонуть ― так в море, а не в поганой луже. Наш Тарас не хуже вас…
    ― Всякая старина свою плешь хвалит.
    ― Аль моя плешь наковальня, что всяк по ней бьёт?..
    ― Лыс конь ― не увечье, плешив молодец ― не бесчестье.
    ― Который час?
    ― Который час ударит, тот и сосчитаем. Знаешь счёт, так и сам сочтёшь.
    ― Не гляди на меня комом, гляди россыпью!
    ― Вавило, утирай рыло, проваливай мимо! Пришёл нéзван, так поди же нéдран!
    ― Кума, сойди с ума ― купи вина! Я тебе челом, а ты уж знаешь ― о чём…
    ― У меня на это уши залегли. Бей челом в тюрьме да в богадельне.
    ― Я хочу!
    ― Ну хоти, поколе не расхочешь.
    ― Хочу, так не шучу…
    ― Возьми чёрта в стуле. Облизнись да домой воротись. Постой, не вороши, у тебя лапы не хороши; прочь поди, в грех не вводи! Одуй когти по самы локти! И не этакие меня гладили, да и то не поладили.

............................

    …Отказ ― как длинный шест. Что за город ― и калача купить не на что. Кто в лес, кто по дрова, кто рубль, кто полтора!..
    Шалишь, кума, не с той ноги плясать пошла: знать Фёклу по рылу мокру!

_______


    Ушёл Вавило по мотовило, да видно лесом задавило.

    1976 ― 1977, 1993.

Read more... )
lukomnikov: (Default)
Последняя авторская редакция.
Впервые опубликована в 2002 году
на сайте «Неофициальная поэзия».

Содержание неизданной книги В. Гершуни «Словязь»
(с гиперссылками)

Тать

1

Дорога за город.
Топот! Топот!
А речь у кучера ―
ах, и лиха! ―
«Ого-го-го-го-го!»
И воззови,
и кричи Каурому ― одурь! Аж в жару, до умору, аки чирки!

О, летело поле! Селó полетело…
Ток… Скот…
Овин… Жниво…
А мы дворов, дыма ―
о, мимо! Мимо
коров да задворок ―
оле, чмокалка! Мне дар кутилы пылит (украден маклаком)! Чело
ти́нет с жару, кураж стени́т…
И лад в дали,
диво ― вид!
Ольха… Полынь… Уныло пахло…
Мята… Тьма на воле перепелов… А нам, татям,
ах, ето пело поле! Потеха!
Ревел клевер
о лесе весело
и о воле еловой ―
и летят ели!

Но! Но, Каур! Я еду к Кудеяру. А конь ― он ―
ну как скакун!
Силач! Мы мчались
и летели ―
ох и лихо!

............................

Я с лавры вырвался ―
о мати! Тамо
и кони ― как иноки…
И лети, богопасóм, амо сапог обители-
мати несет, оле, зело тесен. И там
              сени демон ономедни нес             I
сорома морось,
лепо сопел,
манил: «О, воли нам!»

............................

Липок дьявол, слов яд копил ―
нож оно, нож! Олово ль слово? Ложь оно, нож! Он
воспел о воле псов!
«Шарашь
потоп!»
И летели
плотины древ, таче в утече мечет, увеча твердыни толп
воров
и черни, будто терпит и прет от дубин речи
и трепа паперти ―
ух, и прет в терпиху,
яру душу дуря,
яро в омут умов оря,
маня, ловя, воззовя: «Воля ― нам!
Раба ― на бар,
а на раба ― барана!
Ропот, ищи топор!
Топор, ищи ропот!»
О вера ― зарево!
Ее
тот
ли, буесловя, дьявол се убил?


Read more... )


12

Веру доищи, одурев,
и мало ― колоколами,
и рано ― в звонари…
Ала в хуле делу хвала!
А народу хула в хвалу. Худо-рана
течет ―
вымокал у ката кулак, омыв
дел сих уд, и дух, и след.
Народ чохом охоч до ран,
он сир присно,
и крут, как турки,
и круче чурки,
и серее ереси.
Неодолим он, но мило доен,
нечесан, а сечен,
надзору роздан,
надолго оглодан,
натупо опутан,
утоп в поту
и охуел под оплеухой!

1969 ― 1972, 1975 ― 1976, 1990, 1993.



Read more... )
lukomnikov: (Default)
Из архива А. Белашкина.

Содержание неизданной книги В. Гершуни «Словязь»
(с гиперссылками)


* * *

Я с Луны вынулся,
но сыну Луны сон
еще
Луну сунул.
Лун рывок учубучу! Ковырнул ―
и летели
обе на небо.
Лун хор грохнул,
Лун гордость содрогнул,
и лунника закинули,
и Луны́ вынули
око.
Лун суета. Но, нате ― уснул,
утонул в луноту.


Есенин

Лепеталама

Э, нага Шаганэ!
И мазал глазами
Есе-
нин.
Read more... )


* * *

Мок бы да кабель ебакá дыбком,
но с оралища тащил, а рос он
модно, змеем, зондом ―
нутревывертун.


Read more... )
lukomnikov: (Default)
Из архива А. Белашкина.

Содержание неизданной книги В. Гершуни «Словязь»
(с гиперссылками)


Дарград

Тесен город. С дорог несет
мором
копоти топок
ада,
мора пáром.
Нач.-Ада чан
топит, и пот
течет,
и лиёт коктейли ―
зимазами из
водявок сосков ядов.
Или пили?
Или пот удач в чаду топили?
Ха, Червоград! Арго в речах
тупорогих, и алы рыла их, и горопут
лазал,
ища чащи
трóпы во давилен утробы, вод аспида чад и пса адовыбор,            
                                                                                      туннели в адовы, порт
Харона, диавола чубуху бучало. В Аида норах ―
скит, сонно Стикс
течет…

Read more... )
lukomnikov: (Default)
Из архива А. Белашкина.

Содержание неизданной книги В. Гершуни «Словязь»
(с гиперссылками)


* * *

На дали ладан
течет
и елéй.
Миру курим
мы дым
фимиама и миф
миров творим ―
миф-арт. О, потрафим,
иереи,
уму-минимуму
и максимуму-уму мисками
рататуя (у татар
меню), и с июнем
мир окурим и мир укорим ―
укором имаму мишурим, и дудим, и рушим умами мороку.
Уразá ― базару
доход,
миру Пурим ―
шабаш,
на Покров двор копан,
не темен и не метен.
И мы ― дымú,
и да кадилом еще и еще ― молú да кади!


* * *

Лис у тени ― жарко. До кражи нету сил.
Лис: «Ем тополя вид!» ― и вяло пот месил.
А лиса: «Гуся ем! Смеясь угасила!».
Лис куксил,
а лиса басила.


* * *

Рок скор. Срок скор.
О рок! Скоро
в ту темь сметут ― в
ад и адоход. Аида
рок ― умам укор,
как косе песок.
Не рок судеб и бед ускорен,
а нора химер, дрём. И Харона
тесен скит судов. Ада воду Стикс несет.


Ошибка смерти

― Я не мру, чур меня!


Мудромордум

Х о р а л.  О доллар! Алло, доллар! Ох,
иерохор прохорей ―
имаго-пассаж, ужас с сапогами!
Ума ― на панаму!

И е р о х о р а л.  О долларохореи!
Амурофорума
иеромиф, и морей
иерохореи,
и ига морей недр, орд и гидр орден иеромагии!
И маг опасен не сапогами,
как
тот
кобуры вырубок:
«Амур, алло! Доллар? Алло, доллар! И мир ― алло! Доллар, алло! Доллар ― ума!»
«Ума? Доллар у дур». ― «Алло, даму…»
«Мадам?
Ее
монрепо ― в оперном».
«Ишь, а вы ведаете! А девы ваши?»
«А те в сонме темносвета».

О, путáн комиссар! Ас! И мок натупо,
и марал одами, но намокал шлаком, анонима долларами.

«Ура доллару дур! Алло, дару
шеееда радеешь,
мудромордум?
Тупеешь, шеепут?»
«Тупеем, змеепут!
Шепелявя, лепишь,
парт-ас, РСФСР сатрап!»


* * *

«Алло, молла!»
«Алло ― меня? Я не молла!
Я ― имам. И я
веду к соц-артам, как матрац, оскудев!
Имам я ярóв, творя ямами,
ища чащи,
как
уши ― нишу,
ищу пущи ―
у ниши тишину.
Мал силами, мал Ислам ―
и мал, а един идеалами.
Но казнён закон
Шариата, и Раш ―
шанс наш!

Шанс наш ―
Муамар ― храма ум!
Шанс наш ―
Мекка, за кем
сила ― дух, Аллах. Удались
мы ― десниц лекари! Шанс наш ― Ирак, Ельцин ― седым
монофоном».
Могим мигом
и мы-де стать седыми,
и мы, водя рядовыми,
воруя гяуров,
умами к имаму
тянемся, рок, коря, сменять ―
и течем в мечети.
«Мал силами, мал Ислам,
а сил ждем-то от меджлиса…»


* * *

Ум: тьму
учу лучу,
уму
и разуму зари.
Мочу лучом ―
и разум-ум у зари
течет!


* * *

О корабль барокко!
Срежь, дорвав Роджерс,
потоп
яроморя,
ярого горя,
утоли мира зари милоту!


* * *

― Я у кровли мил, воркуя…
― Сизарь, сразись!
Кот, съежась ― аж ужас, а? Жесток!
Рази, сизарь!
lukomnikov: (Default)
Из архива А. Белашкина.

Содержание неизданной книги В. Гершуни «Словязь»
(с гиперссылками)


Мегалопард

1

Я ― эпопея!
«Или-
ада»!
Не народен ли я? Иль недоранен
морем огня у боя? Обуян Гомером,
я, славодаритель плети, радовался,
как
мимо толп, о мира даре вера ― дар им, оплотом им ―
огонь рад неге легендарного!
И рад, осиян ― гори мир огня! И содари
огонь идеала единого!
И дари гром оргии ради
тысяч! Я сыт
им, и
ему ― швали сила в шуме
гимна. Дивен и невидан миг!
То хор! Греми, химер грохот
и о гении рев, зов! О звери! И негой
и од жаждой
не опоен,
их и
вел, как лев,
я. А вел ― одолевая,
им и
надобен, и небодáн,
как
Риму ― кесарь, расе ― кумир,
а России ― фамилий или мафии ссора,
масон ― тем этносам,
а Тибр ― ойкумене (мýки орбита
на машине мер векотопи и потоке времени ― шаман,
водоход орбит и бродоходов),
а ревизорам магии ― гамма роз и вера.

Тут
недогений не годен:
как
Улисс, силу
плотины толп,
в омут умов
мудро глянув, унял. Горд ум!
И ей,
орде, щедро,
яро мотал злато ― моря!
Яро сыпал в лапы, соря,
видел, суть уследив:
сила ― во дарах. Ох, а радовались!
И лакали
они вино,
ха, нищь! Нежа на женщинах
туши, поплещут в ту щель, попишут,
яро творя… И маркитýшка, как шут, икрами, яро вторя,
махала галахам.
И, как Амура дару макаки,
ха, радовались и мажорили рожами! Сила ― во дарах.
Вот у шутов
и кумара муки.
Шабаш!
И они валили лавиной,
махали милахам,
яро тараторя.
А рев их ― и гимн, и в Вараввин миг их ― и вера
во триумф, и рифму, и ртов
силу ― на врага! Рванулись,
и гнала фаланги
команда ― зад намок!


Read more... )
lukomnikov: (Default)
Из архива А. Белашкина.

Содержание неизданной книги В. Гершуни «Словязь»
(с гиперссылками)


СУПЕРЭПУС


Микрозорким
маревоверам ―
магам
марев, озёр грёзоверам.



Read more... )


* * *

О видеомираж! О жар и мое диво!
Вы ― рана, нарыв,
гудение и недуг!


Загадка

Не черкес, а засекречен;
не чечен,
а нищ; нежен, а не женщина.


* * *

Я нем ― меня
лишил
Амур ума,
а муза ― разума!
Да рад
я и музе безумия!


* * *

Я аж орала, рожая!


Read more... )


* * *

Мы доломались. Сила ― молодым.
Они ― вино,
мы ― дым.


Read more... )


* * *

Гол, а налог
тащат!


* * *

Наган,
цени в себе свинец!


* * *

Умыло Колыму
алым. Омыла
Воркуту кровь.


* * *

Ропот древ. Тверд топор ―
и летят ели!


Read more... )


* * *

     Сóлоп зебр без полос.    II


Read more... )


* * *

Море. Ром.
Отель и лето.
А телá ― у туалета…


Read more... )
lukomnikov: (Default)
Публикуется впервые.
Из архива А. Белашкина.

Содержание неизданной книги В. Гершуни «Словязь»
(с гиперссылками)


    Ко времени, когда появится эта книжка, возможно, уже дойдет до читателя первая в нашей истории антология палиндрома (сост. Бонифаций),I объединяющая далеко не всё из написанного в этом жанре за XVII ― XX века. Не представлен там, по его же вине, Анатолий Васильевич Болтрукевич, много сделавший в палиндромии за 30 с лишним лет.II Мой стаж ― только 24 года, но с перерывами. В 1976 г. двинул в самиздат книжку, вобравшую около 50 опусов (от одной строки до 150) и 600-строчную ретрагедию «Тать». Это было 1-е издание ― 12 экз. Через год вышло 2-е, меньшим тиражом, но зато два или три экземпляра были переплетены в твердый панцирь. Это не помогло книге сохраниться внутри: уже через несколько месяцев оба издания превратились в непролазные черновики. На доступных мне экземплярах сделана надпись: «Не размножать. Не публиковать» или «Черновик». Большая часть сборника дорабатывалась, исправлялась, некоторые вещи разрастались (в «Тате» добавилось 160 строк). При желании можно такой доработкой заниматься бесконечно.
    Труд палиндромиста более всего сравним с морокой алхимиков, он выматывает, забирает у иных всю жизнь, но плоды приносит далеко не щедрые. Главное же, что сходственно в нашем деле с алхимией ― это побочные открытия, находки, чаще всего неожиданные, особенно в словоизобретательстве и синтаксическом конструировании; при этом может сохраняться вполне гладкая речь, так что и палиндромичность фразы не замечается: «Лидер бодро гордо бредил, // а масса налево повела нас сама» (Б. Гольдштейн); «Андропов ― оплот столпов опор дна» (Ю. Телесин). «Оленинело» (М. Левин) ― каково словцо! «Я ― око покоя, // Я ― дали ладья, // И чуть узорю розу тучи…» (В. Брюсов). Можно ли лучше сказать о луне? «Рабы рабов! О, бары бар! // Сети чуя, учитесь // Уму // …Или грез Изергили // Не видно Ужу?..» (Н. Ладыгин).
    Там, где палиндромическая речь не очень гладка, в зависимости от подбора изобразительных средств, она может быть и оригинальной, и более эффектной в сравнении с обычным стихом. Корявости лексики и синтаксиса создают некое дремучее очарование речи, подобно тому, как неровная поверхность досок, на которых писали иконы, давала «эффект мерцания» ― его не может быть на совершенно гладкой доске. В языке палиндрома встречаются элементы колдовского наговора и хаотичности детского лепетания. «Один, душú пишу дни до // Отказа. Кто // Ты? Пойми опыт // И жар и миражи» (Н. Ладыгин). Read more... )
lukomnikov: (Default)
Продолжаю публикацию книги избранных произведений Владимира Гершуни «Словязь», подготовленной автором в 1993 — 1994 гг. для Издательской квартиры Андрея Белашкина, но, к сожалению, в силу ухудшившихся финансовых обстоятельств издателя не вышедшей до сих пор.
Вот содержание книги.

I

«Ко времени, когда появится эта книжка...»

Суперэпус

«Микрозорким...»
Радуги мигу дар (Отрывок...)
Анна
«О видеомираж! О жар и мое диво!..»
Загадка («Не черкес, а засекречен...»)
«Я нем ― меня...»
«Мадам...»
«О Тель-Авива лето!..»
«Аве Ева...»
Загадка («А ну-ка, лакуна...»)
«Аргентина манит негра...»
«Мы доломались. Сила ― молодым...»
Джо-вождь
«Nota bene ― неба тон...»
«Сирень ― не рис...»
«― Нагло бог оболган!..»
«Я, дядя...»
«Гол, а налог...»
«Наган...»
«Умыло Колыму...»
«Ропот древ. Тверд топор...»
«Апельсин как ни слеп, а...»
«Мудрость ― сор дум...»
«Реши, Фишер...»
«Сóлоп зебр без полос.»
Поп
«Мудогон-многодум...»
«Море. Ром...»
Крах

Мегалопард

«На дали ладан...»
«Лис у тени ― жарко. До кражи нету сил...»
«Рок скор. Срок скор...»
Ошибка смерти
Мудромордум
«Алло, молла!»...
«Ум: тьму...»
«О корабль барокко!..»
«― Я у кровли мил, воркуя...»

Дарград

«Я с Луны вынулся...»
Есенин
«Мело полем...»
«Мок бы да кабель ебакá дыбком...»
Эйфоризмы и ложунги к нулевой годовщине второй октябрьской рёволюции (1993 г.)
«Ночи вера, фашика лики-лаки: Шафаревич; он...»
В добрый путч!
Меч дан, а над чем?

Тать


Словязь

«Эти полусказы-полураёшники...»

У завтра нет конца

Голова ― всему начало
I. Нашего бога дурень
II. Ум хорошо, а два лучше того
III. Дурак по дуру далеко ходил


Словарные заметки
«Стремясь ужать предисловие...»
Словарь


Сверлибр   [1, 2, 3, 4]

1. Мемуарески
2. Сверлибр
Счастливое диссидетство
Грезиденты


II

Радуги мигу дар


III

Другие произведения


Об авторе

-------
I часть книги полностью соответствует авторскому плану.
II и III части, а также раздел «Об авторе» добавлены редакторским коллективом. (Редакторы — А. Белашкин, Г. Лукомников, И. Ахметьев.)


-------
Upd. См. в комментах "Пояснение к содержанию".
lukomnikov: (Default)
 
    * * *

Мы вошли когда-то в Прагу, а
не пора ли в Никарагуа?

~1977
lukomnikov: (Default)
 
    Кролик и Удав

Весь зоопарк смешил до колик
борец за правду – смелый Кролик,
сказавший прямо, что неправ
его глотающий Удав.

[Начало 1970-х]
lukomnikov: (Default)
Статья опубликована в «Иерусалимском журнале» №26, 2008.
В сети - тут:
http://magazines.russ.ru/ier/2008/26/ki15.html
Воспроизвожу её почти полностью - т.е. основную, биографическую её часть - без окончания, посвящённого палиндромам.
Г.Л.


Алина Ким

Правозащитник и классик палиндромии1

Я еду, Иудея!

Владимир Гершуни

Крым. Вторая половина 1960-х. Мы с мамой и сыном Маратиком сидим в автобусе, которому предстоит отвезти нас на вокзал. Грустим, уезжать не хочется. Вдруг через автобусное окно видим Володю Гершуни. Это наш недавний московский знакомец. На юг он только приехал, мы с ним случайно встретились, и он пришел нас проводить. Что-то нам говорит, мы не слышим. Тогда он достает откуда-то поллитровку со стаканчиком, наполняет его и, подмигнув нам, залпом осушает. Мы дружно смеемся от неожиданности, – оттого, что такое веселое действо совершил в нашу честь очень серьезный человек с суровым аскетическим лицом библейского пророка. И таким простым способом развеял нашу грусть.

Это потом мы поняли, насколько характерен для Володи этот трогательный эпизод. Любил он с самым серьезным видом шутить, умел совершенно по-детски радоваться и радовать других. Многое предстояло узнать об этом ярком человеке. А тогда нам было известно только то, что за плечами у него шесть лет концлагерей.

Read more... )

Об авторе статьи, Алине Черсановне Ким (1933 - 2008), читайте тут:
http://magazines.russ.ru/ier/2008/28/sk27.html
и тут:
http://magazines.russ.ru/ier/2008/26/per.html
lukomnikov: (Default)
    1

Владимир Гершуни

Гершуни Владимир Львович.
Поэт-палиндромист, слововед, публицист, правозащитник.
Родился 18 марта 1930 года в Москве.
Племянник знаменитого эсера-террориста, сбежавшего с царской каторги в Англию в сельдяной бочке.*
В общей сложности 16 лет (1949 - 1955**, 1969 - 1974 и 1982 - 1987) провел в тюрьмах, лагерях и спецпсихушках - за инакомыслие и самиздат. Сидел при всех (!) советских правителях, кроме Ленина.***
Обладал феноменальной памятью. Консультировал своего солагерника Александра Солженицына в работе над «Архипелагом ГУЛаг».****
Приверженец Хлебникова и Даля, коллекционировал и изобретал меткие, парадоксальные словообразования.
С конца 60-х гг., вслед за Валентином Хромовым, увлекся палиндромами. Один из безусловнейших корифеев этого жанра.
В советской периодике 1976 - 1982 гг. публиковал познавательные заметки, остроты, каламбуры - всё под псевдонимом В. Львов.
В 1978 - 1980 гг. был одним из соредакторов самиздатского журнала «Поиски» (типографски переизданного за рубежом), в 1981 - 1982 гг. - «Информационного бюллетеня СМОТ» (орган неформального профсоюза).*****
Работал каменщиком, слесарем, монтажником, сторожем, химиком-технологом.
Умер в 1994 году.
В Издательской квартире Андрея Белашкина готовится к выпуску сборник произведений В. Гершуни «Словязь», составленный автором.

* Неточность: не в сельдяной, а в бочке с квашеной капустой.
** "1949 - 1955". В первоначальной редакции справки был указан 1954 год вместо 1955 - видимо, ошибочно. (См. ниже мой автокомментарий "Ещё одно расхождение".)
*** «Сидел при всех советских правителях, кроме Ленина» - собственное выражение В.Г.
**** Кстати, одна из частей «Архипелага» озаглавлена выражением В.Г. - «Истребительно-трудовые».
***** СМОТ - Свободное межпрофессиональное объединение трудящихся.



Краткая библиография до 1995 года )

-------
Справка подготовлена мной, Г. Лукомниковым, в 1994 - 1995 гг., - для предполагавшейся публикации палиндромов В.Г. в некоем альманахе, который, к сожалению, так и не вышел.
Сноски-примечания позднейшие.



Более поздние cправки, подготовленные И. Ахметьевым и Е. Паповяном )
lukomnikov: (Default)
Родился в 1930 г. в Москве.
Отец некоторое время был «лишенцем», т.е. лишен избирательного права и продовольственных карточек, мать была малограмотной и растила 4-х детей, а 5-й, подросток, уже работал. Преследуемый нескончаемой нуждой, отец отдал двух сестер-близнецов пяти лет в детский дом. По достижении 5 лет и меня отдали в тот же детский дом на Остоженке. Отец, кроме всего, полагал, что это учреждение даст детям «адэкватное» воспитание, чтобы нам не пропасть в Содоме и Гоморре 30-х годов и выйти на «широкую дорогу» преуспеяния в патологической ситуации набирающего темпы террора, тотального осведомительства, оборонного бума, идеологической «стрижки» мозгов.
Действительно, с первых классов школы во мне уже вызревал гомо-советикус, но война вырвала почти всю приютскую детвору, особенно мальчиков, из прокрустовых лап пионерской и комсомольской дрессировки. Война обнажила почти все язвы орвелловского супергосударства - и пропаганда была бессильна отвлечь от них детское внимание, которое не мог до конца поглотить военно-патриотический подъем. Голодным детдомовцам приходилось воровать из государственных хранилищ горох, пшеницу, просо, коноплю, и мы их грызли едва ли не круглую зиму, а летом воровали на бахче и картофельном поле.
Окончив 6-й класс, я уехал из Башкирии, куда на время войны эвакуировали детский дом. Это было мое первое самостоятельное путешествие. Вернулся в Москву, к родителям, когда до 9 мая 1945 г. оставалось [10] месяцев. После 7 класса пошел работать на фабрику, учился в вечерней школе. Демобилизовалась после фронта старшая сестра и вернулся из госпиталя брат, семья из семи человек жила в комнате 24 м² - в коммунальной квартире, где не работала канализация. Это было в Зарядье - рядом с Красной площадью.
[5] сентября 1949 г. - первый арест по обвинению в антисоветской агитации. На Лубянке сначала не давали спать, а в конце октября поместили в карцер, где от холода заснуть нельзя было ни минуты. На 4-й или 5-й день начались зрительные галлюцинации, позже - слуховые. Я требовал врача, который явился тут же и «успокоил» - это, мол, в карцере бывает у всех. Даже в то страшное время тюремные правила предусматривали освобождение из карцера при заболевании, но галлюцинации не считались признаком заболевания. Я провел там 10 суток, минута в минуту. После выхода из карцера галлюцинации прекратились и больше никогда не повторялись. В первых числах декабря того же 1949 г. меня отправили в институт им. Сербского на стационарную экспертизу.
12 января комиссия (проф. Бунеев и Введенский) признали меня психически здоровым. Вскоре Особым Совещанием при МГБ я был заочно приговорен к 10 годам лагерей. Отбывал их в Северном Казахстане. Дерзкий нрав бывшего детдомовца сказывался в моих отношениях с надзирателями, много суток я провел в карцере и в БУРе (штрафном бараке). Все это могло плохо кончиться. Врачи в лагерях тогда были в основном зэки. Двое из них, И. Н. Гутор из Белоруссии и Б. А. Корнфельд из Одессы - о нем рассказано в «Архипелаге ГУЛаг» А. Солженицына - решили меня уберечь от вероятной гибели. Они мне поставили фиктивный диагноз: шизоидная психопатия. С тех пор работал только внутри зоны. Через полгода поступило указание, чтобы всех с психиатр. диагнозами отправить в инвалидный лагерь под Карагандой Спасск - Спасск, который называли «долиной смерти». Врачи-зэки И. М. Червини (венгр) и М. Я. Манотинский (упоминаемые в «Архипелаге ГУЛаге») держали меня в больнице, где я был на хозяйственной работе - возил воду и уголь, занимался уборкой. В 1954 году мое дело было пересмотрено и срок был сокращен (без реабилитации).
На воле работал каменщиком, слесарем, монтажником, а после защиты диплома - химиком-технологом (начальником смены).
17 октября 1969 года - второй арест, по ст. 190-1 УК РСФСР (самиздат). На этот раз признали невменяемым (проф. Д. Р. Лунц и Л. И. Табакова) и отправили в Орловскую СПБ. Диагноз: шизофрения, параноидальный синдром. Свои наблюдения в СПБ записал и рукопись сумел передать друзьям на свободу. Записки разошлись в самиздате и были опубликованы за рубежом. Их передавало западное радио, и в Орле об этом стало широко известно. Негодующие надзиратели-сталинисты возмущались, что меня, вполне здорового, держат в больнице, а надо бы судить и расстрелять.
В 1978 - 80 гг. входил в редколлегию самиздатского журнала «Поиски», в котором опубликовал ряд публицистических работ.
В 1976 - 82 гг. печатался в официальной периодике - газеты «Известия», «Комсомольская правда», «Советская Россия», «Московская правда», «Московский комсомолец», «Вечерняя Москва», «Литературная газета», «Неделя», «Красная Звезда», «Гудок», «Воздушный транспорт», «Строительная газета», «Архитектура», «Советская Эстония», «Смена» (Ленинград), «Волга» (Астрахань) и журналы «Огонек», «Юность», «Работница», «Театральная жизнь», «Морской флот» (всего 34 издания). Темы публикаций: популярная этнография, фольклористика, топонимика, популярные очерки по этимологии и лексикографии, о книжных раритетах, из истории промышленности и транспорта и т.д. Всего более двухсот публикаций.
17 июня 1982 г. - арест. Обвинение: участие в редактировании [8] номеров журнала «Поиски» и выпусков «Информационного бюллетеня СМОТ» (свободного профсоюза). Признан был невменяемым (проф. М. Ф. Тальце и та же Табакова) и отправлен в Талгарскую СПБ (Казахстан), где пробыл 3 с половиной года. Врач Б. Анапияев, человек крайне невоспитанный, откровенно мне говорил, указывая на историю болезни: «То, что тут написано - х.... на постном масле! Тебе никакого диагноза не надо было ставить, а отправить на 10 лет на полосатую зону» (т.е. на зону особого [режима]). Если бы это сделали, я был бы счастлив. За годы в Талгаре меня [подвергали] медикаментозным пыткам почти постоянно, это, в частности, [санкционировалось] проф. М. Гонопольским, но в большей мере - представителями спецслужбы, которые в Казахстане открыто распоряжались в психиатрии.
Освободили меня по прямому указанию из Москвы в феврале 1987 г., но после Казахстана я пробыл еще 10 месяцев в 5 городской больнице (Столбовая).

<1988 или 1989>
lukomnikov: (Default)
«...Не была произнесена в зале «Вечерний космос» и фамилия еще одного диссидента – радикала Владимира Гершуни. Внук основателя и первого руководителя Боевой организации эсеров встретился мне, молодому поэту, в Москве далекого теперь 1968 года. Он повлиял на мое становление так сильно, что, сидя в зале «Вечерний космос», я вот подумал: не Володькина ли это закваска до сих пор бродит во мне? И, возможно, я стал радикальным политиком потому, что когда-то он меня обработал, промыл мне мозги?
Я приехал в Москву осенью 1967-го и тотчас попал в компанию художников и поэтов андеграунда. Средой обитания стали для меня подвальные и чердачные мастер­ские, расположенные в основном в районе улицы Сретенки и Уланского переулка. Там имели мастерские художники Кабаков, Янкилевский, Соостер, Багурин <Вероятно, опечатка, - Бачурин. - Г.Л.> и еще многие, чьи имена я и забыл уж. Так вот, летом 1968 года один парень по имени Боря Кушер, сын директора старой школы, расположенной в Уланском переулке, оставил мне в пользование крошечную директорскую квартиру в цокольном этаже школы. Две клетушки, мыши обитали на кухне. Вместе с квартирой я получил в наследство внука террориста. «Володька будет иногда приходить спать. Ты только оставляй для него окно открытым в кабинете. Он по крыше угольного склада обычно подымается», – напутствовал меня Кушер, давая ключ. Он не объяснил мне, почему нельзя сделать второй ключ и вручить его Володьке, но я понял, что нельзя. Я был провинциал и стеснялся оспаривать москвичей. Кушер уехал в Прибалтику.
В первую же ночь я услышал отворяющееся окно, поскольку старые рамы и скрипели, и плохо закрывались. Когда я вошел, то увидел уже ступившего с подоконника на пол босого бородатого человека. Туфли стояли на подоконнике. Мы познакомились.
Познакомившись, стали ругаться. И ругались до самого рассвета. Когда рассвело, я отправился в «мою» комнату, в спальню – читать «Мои показания» Марченко, рукопись, точнее, машинопись на тонкой, как ее называли, «папиросной» бумаге. Рукопись меня напугала. Я не хотел в нее верить. Видимо, я не хотел знать, что существует жестокий лагерный мир, в котором зэк способен отрезать себе член и бросить к ногам докторши. Прочтя этот эпизод, я в ярости пошел к Володьке, доругиваться.
Внук террориста мирно посапывал на спине под коротким пледом. Борода на верхнем краю пледа, босые ступни торчат из-под противоположного края. «Не верю!» – сказал я спящему. «Во что?» – открыл он глаза. Мы ругались еще несколько часов, после чего он дал мне последнюю «Хронику текущих событий».
Так мы прожили, как кошка с собакой, до самой поздней осени. Он высмеивал меня и мои стихи, я высмеивал его игры с ГэБэ, как он называл кагэбэшников. Он всякий раз подробно рассказывал, как ловко он и его друзья – среди них мелькала фамилия Якира, позднее покаяв­шегося в диссидентстве – уходили из-под наблюдения. Мы расходились с ним во всем, и прежде всего по поводу ввода войск в Чехословакию. Я его патриотично защищал, Володька называл «вторжением». Общего у нас было не много: он сочинял (без устали!) перевертыши – фразы, одинаково звучавшие, будучи прочтенными справа налево и слева направо.
Человек трагической судьбы, первый раз Володька сел в 1947 году. На мой вопрос «за что?» он, криво усмехнувшись, сказал: «За антисоветчину. За то, что призывал убивать председателей колхозов». «Но ведь это неправда?» – спросил я. «Конечно, неправда, это формулировка из текста приговора».
Впоследствии его сажали еще не раз. Он прошел психушки и центральные тюрьмы больших городов. И умер, выйдя из психушки уже в перестроечное время. Я с ним не соглашался, но теперь вижу, что он сумел обратить меня в свой радикализм. Я всегда недооценивал его влияние на меня, но вот в зале «Вечерний космос» мысленно заглянул в прошлое, на Уланский переулок, и понял, как он мне близок. Сейчас на месте той школы высятся здания многострадального ЮКОСа».

Э. Лимонов, "Откуда происходит радикализм?" (журнал "GQ", №10/2007)

-------
Сам Владимир Львович в начале 90-х крыл его последними словами - за его тогдашнюю публицистику, мы с Белашкиным заступались (как за художника).
lukomnikov: (Default)
Нашёл в сети несколько фотографий Владимира Львовича.
Ещё одну завтра отсканирую и выложу.







lukomnikov: (Default)
А вот Гершуни о Солженицыне говорил так: "Этот тип, похожий на Собакевича..."
lukomnikov: (Default)
«И с суками тоже было вскоре столкновение у нашей камеры. Мы были на прогулке, совмещенной с оправкой, надзирательница послала суку выгонять наших из уборной, тот гнал, но его высокомерие (по отношению к "политическим"!) возмутило молоденького, нервного, только что осуждённого Володю Гершуни, тот стал суку одёргивать, сука свалил паренька ударом. Прежде бы так и проглотила это Пятьдесят Восьмая, сейчас же Максим-азербайджанец (убивший своего предколхоза) бросил в суку камень, а Боронюк двинул его по челюсти, тот полосанул Боронюка ножом (помощники надзора ходят с ножами, это у нас неудивительно) и бежал под защиту надзора, Боронюк гнался за ним. Тут всех нас быстро загнали в камеру, и пришли тюремные офицеры - выяснить кто и пугать новыми сроками за бандитизм (о суках родных у эмведистов всегда сердце болит). Боронюк кровью налился и выдвинулся сам: "Я этих сволочей бил и буду бить, пока жив!". Тюремный кум предупредил, что нам, контрреволюционерам, гордиться нечем, а безопасней держать язык за зубами. Тут выскочил Володя Гершуни, почти еще мальчик, взятый с первого курса - не однофамилец, а родной племянник того Гершуни, начальника боевой группы эсеров. "Не смейте звать нас контрреволюционерами! - по-петушиному закричал он куму. - Это уже прошло. Сейчас мы опять ре-волю-ционеры! только против советской власти!"
Ай, до чего ж весело! Вот дожили! И тюремный кум лишь морщится и супится, всё глотает. В карцер никого не берут, офицеры-тюремщики бесславно уходят.
Оказывается, можно так жить в тюрьме? - драться? огрызаться? громко говорить то, что думаешь? Сколько же мы лет терпели нелепо! Добро того бить, кто плачет! Мы плакали - вот нас и били.
Теперь в этих новых легендарных лагерях, куда нас везут, где носят номера, как у нацистов, но где будут, наконец, одни политические, очищенные от бытовой слизи - может быть, там и начнётся такая жизнь? Володя Гершуни, черноглазый, с матово-бледным заострённым лицом, говорит с надеждой: "Вот приедем в лагерь, разбёремся, с кем идти". Смешной мальчик! Он серьезно предполагает, что застанет там сейчас оживлённый многооттеночный партийный разброд, дискуссии, программы, подпольные встречи? "С кем идти"! Как будто нам оставили этот выбор! Как будто за нас не решили составители республиканских вёрсток на арест и составители этапов».

«Тот самый студент Володя Гершуни, который предполагал в лагере, осмотревшись, понять, "с кем идти", был в первый же день поставлен укреплять лагерь - копать яму под столб освещения. Он был слаб, не одолел нормы. Помбыт Батурин, из сук, тоже притихающий, но еще не притихщий, обозвал его пиратом и ударил в лицо. Гершуни бросил лом и вовсе ушёл от ямки. Он пошёл в комендатуру и объявил: "сажайте, на работу больше не пойду, пока ваши пираты дерутся" (его этот "пират" особенно обидел с непривычки). Посадить его не отказались, он отсидел в два приёма 18 суток карцера (делается это так: сперва выписывается 5 или 10 суток, а потом по окончании срока не освобождают, ждут, чтобы заключённый начал протестовать и ругаться - и тут-то "законно" втирают ему второй карцерный срок). После карцера ему, за буйство, выписали еще два месяца БУРа, то есть, в той же тюрьме сидеть, но получать горячее, пайку по выработке и ходить на известковый завод. Видя, что погрязает всё глубже, Гершуни пытался спастись теперь через санчасть, он еще не знал цену её начальнице мадам Дубинской. Он предполагал, что предъявит своё плоскостопие и его освободят от далеких хождений на известковый. Но его и в санчасть отказались вести, экибастузский БУР не нуждался в амбулаторном приёме. Чтобы всё-таки туда попасть, Гершуни, наслушавшись, как надо протестовать, по разводу остался на нарах в одних кальсонах. Надзиратели "Полундра" (психованный бывший морячок) и Коненцов стащили его за ноги с нар и так, в кальсонах, поволокли на развод. Они волокли, а он руками хватался за лежащие там камни, подготовленные к кладке, - чтобы удержаться за них. Уж Гершуни согласен был на известковый и только кричал "дайте брюки надеть!" - но его волокли. На вахте, задерживая весь четырёхтысячный развод, этот слабый мальчик кричал: "Гестаповцы! Фашисты!" и отбивался, не давая надеть наручников. Всё же Полундра и Коненцов согнули ему голову до земли, и надели наручники, и теперь толкали идти. Их и начальника режима лейтенанта Мачеховского не смущало, смущало почему-то самого Гершуни - как это он через весь поселок пойдет в кальсонах. И он отказался идти! Рядом стоял курносый собаковод-конвоир. Запомнилось Володе, как он тихо ему буркнул: "Ну, что бушуешь, становись в колонну. Посидишь у костра, неужто работать будешь?" И крепко держал свою собаку, которая из рук его рвалась, чтобы достичь Володиного горла, она же видела, что этот пацан сопротивляется голубым погонам! Володю сняли с развода, повели назад, в БУP. Pуки в наручниках за спиной стягивало ему всё больнее, а надзиратель-казак держал за горло и тыкал коленом под вздох. Потом бросили его на пол, кто-то сказал профессионально-деловито: "Тáк его бейте, чтоб у...лся!" и его стали бить сапогами, попадая и по виску, пока он не потерял сознания. Через день вызвали к оперуполномоченному и стали мотать ему дело о намерении террора - ведь, когда волокли его, он хватался за камни! Зачем?»

(Архипелаг ГУЛаг, т. 3, ч. 5, гл. 2 - 3)

Profile

lukomnikov: (Default)
Герман Лукомников

January 2012

S M T W T F S
1 2 3456 7
8910 11 1213 14
15 1617 181920 21
22232425 262728
29 3031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 12:44 am
Powered by Dreamwidth Studios